Один из них поднял голову и спросил, а кто это такой? Я ответил, что это – начальник разведывательного отдела, на что получил ответ, что уже неделю начальником отдела является статский советник Панасевич-Самойлов.
Тогда я пошел в кабинет начальника и там нашел свинообразного, заплывшего жиром чиновника с тремя подбородками, подпертыми форменным воротником.
Я представился, на что получил реплику:
– А, так это вы! – и свинообразный протянул мне пачку листков. – Вот, извольте-с получить.
Я рассмотрел врученные мне листки – это были мои заявки на привилегии.
– После посмотрите, милостивый государь, не здесь, а, раз уж вас выписали, извольте приступить к службе-с. Вот, займитесь, – и он попытался вручить мне тяжелую серую папку.
На мой вопрос, где полковник Агеев и что это за папка, получил ответ, что Агеев пропал без вести, я был в госпитале, и он принял отдел, проведя его реорганизацию. Моя должность заместителя начальника сокращена и теперь она называется «технический специалист». И как техническому специалисту, мне предлагается провести ревизию оборудования артиллерийских парков и крепостей на предмет выявления там злоупотреблений, связанных с техникой. В серой папке и находятся необходимые описи, а люди, которые сидят со мной в кабинете, выполняют аналогичную работу по продовольствию и фуражу.
– Меня еще не выписали и я не готов даже взять эту папку одной рукой, так что пусть она остается у вас, господин начальник отдела. Он еще пока называется разведывательным? – съязвил я.
Потом я пошел к себе и стал рассматривать заявки.
Так, вот разгрузка, читаем. Резолюция: «Отклонить», три подписи – первая – начальник отдела привилегий Военного министерства, вторая – видимо, эксперт, закорючка нечитаема, и третья «согласен», начальник разведывательного отдела Панасевич-Самойлов. Причина отклонения: «Предложенная амуниция портит вид нижних чинов, кроме того, они не понимают, как ей пользоваться».
Вторая заявка. Подмышечная кобура: проведена оценка амуниции офицерами двух стрелковых и одного гвардейского полка – «господа офицеры не понимают вообще, зачем нужна такая кобура, когда поясная гораздо удобнее»: «Отклонить», те же подписи. Вопрос, а зачем отдавали в строевые части, очевидно, что господа офицеры не поняли, надо было отдать жандармам, которые входят в структуру министерства, те бы поняли сразу.
Так, дальше. Дульная насадка для пулемета: «Непонятно назначение и принцип действия, на имеющихся образцах оружия такой нет»: «Отклонить», подписи.
Четвертая заявка. Облегченный станок для пулемета Максим – Виккерс: «Принципиально ничего нового в тележке с колесами нет, кроме того, положение стрельбы лежа для пулеметчика не предусмотрено действующими Уставами и Наставлениями». Вывод и подписи те же.
Пятая заявка. Конная повозка для пулемета: «Принципиально нового в повозке для пулемета нет, все это давно известно, подобное устройство было применено в 1889 для картечницы Норденфельда»: «Отклонить», подписи.
И наконец, заключение по отчету испытаний взрывчатого вещества ТНТ – выводы:
«По фугасному действию ТНТ сравнимо с известным пироксилином. Ручные бомбы с ТНТ опасны: при испытании погибло двое нижних чинов, которые уронили взведенные бомбы себе под ноги. Военное применение сомнительно и не является целесообразным».
Я сидел за столом как оплеванный. Все псу под хвост! Идиоты! Они явно дали гранаты солдатам без инструктажа, так же как офицерам в Ораниенбаумской школе, и не случись меня в это время там, была бы еще и запись «погиб поручик такой-то». А как же Панпушко, он же говорил, что написал положительное заключение? Посмотрел подписи – генерал от артиллерии Демьяненко, а подписи Панпушко нет, потом бумагу подписали еще трое офицеров в чине полковников, видимо, командиры частей, где проводились испытания.
Достал лист бумаги, стал искать ручку, обнаружил свой письменный прибор у одного из «скрюченных», забрал его со словами: «Мне мама говорила, что чужое брать нехорошо».
Написал корявыми буквами заявление об увольнении со службы в разведывательном отделе и пошел подписать его к свинообразному, затем уже с визой «начальника» пойду к Обручеву.
И тут обратил внимание на бумагу, лежащую на столе. Это была расшифровка телеграммы: «Есаул Леонтьев захвачен дикарями, продолжаю следование установленным маршрутом. Подпись: сотник Шерстобитов». Дата получения – десять дней назад. Взял лист бумаги, написал входящий номер телеграммы и пошел к свинообразному.
– Господин начальник, извольте принять мой рапорт, – подал бумагу и подождал реакцию.
А реакции не было.
– Вольному – воля, извольте, вот моя подпись, – господин Панасевич-Самойлов витиевато расписался на рапорте после слов «Не возражаю».
– Тогда еще одна формальность, примите телеграмму. Вы теперь руководитель, вот и действуйте. Прошу вас расписаться в получении. – Я протянул бумагу и попросил расписаться на листе.
Панасевич-Самойлов расписался, а потом тупо уставился в телеграмму: «Какой есаул, какие дикари?»
