Из Одессы пришла телеграмма от нашего интенданта – титулярного советника Титова Михаила Титовича. Титов доложился, что получил десять пулеметов, бомбы, запалы, винтовки, револьверы и патроны. Поскольку у него не было охраны, все сдал под роспись в Одесский арсенал. Пришла заказанная мной разгрузка, но он ее забраковал и отправил обратно – брезент оказался гнилой, рвался даже руками. Пулеметные станки пока у него, он в них не разбирается, но железные колеса на месте и крутятся. Квартирует он в казарме и помещения готовы для приема людей, койки и матрацы завезены, помещение для хранения оружия тоже есть, под решеткой, глухие кирпичные стены, замки крепкие. Для господ офицеров за две недели можно снять номера в гостинице «Лондон», либо пусть живут в казарме, отдельное помещение разгородим на выгородки по две-четыре койки. Можно вызывать казаков и заниматься упаковкой. Ящики плотники начали делать здесь же, доски и рогожа хорошие.
Дал из штаба телеграмму интендантам Военного министерства, по поводу заявки, те ответили, что получили ее и начинают формировать отправку, закончат через неделю. Напомнил, что дело срочное и на контроле у государя, так что если через десять дней на адрес титулярного советника Титова, интенданта экспедиции, не будет телеграммы об отправке груза, то докладываю телеграммой генералу Черевину для доклада государю. Напомнил о браковке снаряжения моим интендантом, ответили, что нашли другого поставщика и заменят заказанное.
Отправил телеграмму в Главный Штаб генералу Обручеву, сообщил, что на днях выезжаю в Одессу принимать оружие, помещение нам выделили, интендант все уже оборудовал, прошу дать команду казакам и артиллеристам выдвигаться в Одессу, в Сабанские казармы (сам же я не могу сделать этого, они должны получить приказ командования о включении в отряд и подчинении мне как руководителю экспедиции). Нет ли другого штабиста вместо Акинфеева, который мог бы быть начальником штаба экспедиции и заниматься картографической съемкой. Есть ли какие новости от Агеева, и что творится в бывшем отделе, все тот же бедлам[99] или нашли кого нормального?
Генерал ответил, что команда казакам и артиллеристам будет, есть у него на примете штабс-капитан, холостой и жаждущий приключений, в помощь ему для топографической съемки даст опытного унтера, приедут они прямо в Одессу через неделю. Еще мне по рангу положен денщик, тоже прибудет с ними, старый опытный унтер, очень аккуратный и хозяйственный – так что буду доволен. Про Агеева ничего не слышно, а отдел организуют новый, правильный, так как предыдущий руководитель, тот, что подписал мой рапорт, полностью скомпрометировал и себя и своего покровителя.
Вот как, похоже, что и я сыграл свою роль в сборе компромата на великого князя Владимира Александровича в глазах брата. Не иначе эту многоходовку разыграли Михайловичи?[100] А я лишь был пешкой, которая, на свою беду, стремилась в ферзи, и ее надо было убрать с доски. Может, и подметные письма и резаные гужи – оттуда, подстава с гранатами – ведь точно его. Естественно, Владимир Александрович и без меня много где дров наломал и наследил, но вот то, что «юное дарование» затирал, то есть меня – в вину ему точно поставили. И правильно, неприятная личность, в нашей-то истории он, посетив больного брата в Ливадии, вышел и громко сказал в присутствии детей: «Молитесь, император безнадежен», ну ладно Николай, он уже большой был, на Алиске своей жениться хотел, хотя все равно по умственному развитию – ребенок (после этой вести побежал в парк «драться», то есть бросаться шишками). Больному туберкулезом уже четыре года Георгию – 25 лет. Но там же реально дети были: Ольге – 12 лет и она заплакала, Михаилу – 16 лет, но для него было шоком узнать, что папа́ умирает, а ведь император еще месяц жив был[101]. Теперь, может, история по-другому повернется, в пользу Михайловичей, а там один авантюрист Александр Михайлович, будущий «августейший пират», чего стоит!
Весь мой отряд в количестве 32 человек, вместе с подъесаулом Нечипоренко и собранным добровольцами грузом (лаборатория, ружья и их личные вещи), выехал в Одессу. Я дал телеграмму доктору Афанасию Николаевичу о сборе в Одессе, и о месте, куда должны прибыть он, его помощник и их оборудование. Перевел интенданту Титову тысячу рублей казенных денег для организации размещения и питания личного состава, пока они не встанут на довольствие. Также три тысячи из моих средств были вручены поручику Львову с той же целью, только питание тридцати человек добровольцев – под его ответственность.
