Приветствуя «Чайку», с лысой вершины безымянной высоты ввинтилась в небо пара красных огоньков – и чем ближе подплывал к ней дирижабль, тем отчетливее виднелось, что до появления людей холм обладал вполне себе густой «прической». Тем временем меж капитаном и навигатором завязался размеренный диалог:
– На курсе, высота двести, скорость три!
– Подтверждаю снятие стопоров-предохранителей… Люк открыт.
– Вижу сигнал с земли о готовности к приему груза!..
– Внимание экиипаж, приготовиться к сбросу… Штурман, отсчет.
– И-три, и-два, и-один, ноль… Сброс!!!
Стоило только прозвучать на мостике последней команде, как из дирижабля вывалились три
– Все штатно.
Два коротких слова завершили плановую операцию снабжения одной из геологоразведочных партий Русской дальневосточной компании – а заодно разбавили рабочую атмосферу ощущением хорошо выполненной работы.
– Штурман, курс на Хабаровск.
– Есть!
Через два часа малый транспортник успешно покинул бескрайнее таежное море, чуть довернул и поплыл над широкой гладью Амура – капитан же, отодвинув от себя полетный журнал, решил взбодриться чашечкой горячего чая. Крепкого, и вприкуску с плиткой молочного шоколада. Ибо заслужил! Того же мнения придерживался и навигатор, тоже бывший завзятым сладкоежкой – вот только насладиться приятными моментами службы им помешал неожиданный звонок:
Тр-ррр!
Слушая доклад, старший офицер почему-то уперся взглядом в приборы, показывающие скорость и высоту. Младший тоже уделил им внимание, правда, попутно он установил кружку из нержавейки в специальный зажим, и лишь потом вопросительно вскинул брови.
– Выводи четвертый в резерв, пойдем на первом и третьем.
Вздохнув, штурман взял кружку обратно: все же правильно говорят, что человек ко всему привыкает!.. В первый раз, когда у них прямо в полете один за другим отказали сразу два мотора – вот тогда да, и паника была, и молитвы «Господи, спаси и сохрани!!!». Высота полторы версты, до ближайшего селения тоже добрая сотня… Если напрямик топать, конечно. А тут из одного двигателя дым с искрами валит, второй неприятно звенит и захлебывается, продольные балки корпуса скрипят!.. Перепачканный маслом механик бешено крутит гайки, оба трюмных матроса носятся в поисках возможной утечки водорода, рулевые так сжали штурвалы, что едва сок из бакелита не выдавили… Да уж!!! Сейчас-то со смехом вспоминают, а тогда едва не поседели всем экипажем.
– Черт знает что!..
Стоило командиру корабля положить трубку, как треск моторов, и без того изрядно приглушенный двойными стеклами обзорных иллюминаторов и пробковой обшивкой стен, ослаб еще сильнее – а указатель скорости сам по себе с печальным звоном переполз с положения «Самый полный» на «Средний».
– Что на этот раз?
Не отрываясь от описания чрезвычайного происшествия в полетном журнале, двадцатилетний капитан Иван Федорович Бусыгин недовольно дернул щекой:
– Механик уверен, что полетели коренные подшипники. Еще стружку обнаружил в маслофильтре – так что цилиндрам тоже конец. Вдобавок и четвертый движок греться начал…
Навигатор (и по совместительству лучший друг голоногого детства) степенно огладил жиденькую бородку и усы.
– Слышал я, что скоро на новые моторы переходить будем – ЯМЗ-90. И «лошадок» на четверть побольше, и время до капремонта удвоится.
