Вечером я в задумчивости сидел у камина, прислушиваясь к гудению огня. Внезапно свет потускнел, затем совсем погас, и сразу в центре комнаты возле кофейного столика появился ослепительно-белый объект размером с ладонь. Мне показалось, он имел сферическую форму, хотя точные очертания трудно было рассмотреть. Из него со всех сторон вырывались сверкающие струйки и падали обратно к объекту, обволакивая его. Облака сверкающего огня расширялись, кружились, меняли форму. Объект удлинился и принял знакомые очертания.
Дама-под-Вуалью!
– Мне показалось, момент подходящий, Алекс. – Голос Джейкоба был странно далеким.
Медленно вращаясь вокруг своей оси (подобное вращение в реальном времени занимает миллионы лет), она заполнила половину комнаты. Только человек с богатым воображением мог разглядеть в ней очертания женской головки. И все же в обширных звездных облаках имелись какие-то намеки на плечо, и глаз, и развевающиеся складки покрывала.
Считалось, что в ней содержится полмиллиарда солнц, по большей части молодых и горячих. Многие планеты были, по-видимому, пригодны для заселения, поэтому рассматривали их как естественный дом для бурно растущего населения. Близость звезд друг к другу также решала многие проблемы, связанные с огромными расстояниями, разделяющими планеты Конфедерации. Прогнозировалось, что когда-нибудь прежние столицы будут покинуты, а центры управления переместятся в это скопление.
Она была самым ярким объектом на небе южного полушария Окраины, даже ярче гигантской луны. В Андикваре, правда, увидеть ее нельзя, но и здесь лишь немногие звезды могли бы соперничать с ней в яркости.
– Вот куда мы движемся, Джейкоб, – сказал я.
– Согласен, – ответил робот, неправильно поняв меня. – Вам осталось только раскрыть место назначения.
Замечание поразило меня: оно предполагало, что пора браться за дело. Я отправил Джейкоба за сводками новостей о «Тенандроме».
– Я уже искал, – ответил он. – Их очень немного.
Дама-под-Вуалью исчезла, и на мониторе возникло несколько строчек.
– Это – самое первое.
Джейкоб прокрутил еще несколько сообщений: официальное объявление о возвращении корабля, отметку в «Регистре перевозок» о посещении Сараглии, запись о его прибытии на Аквариум спустя несколько недель.
– Есть там что-нибудь о другом конце путешествия? Какие-нибудь подробности об отлете? – спросил я.
– Только стандартное объявление в «Регистре», – ответил Джейкоб. – Маршрута не приводится.
– А имена членов экипажа? Или пассажиров?
– Только капитана: Сейджемон Макирас. В этом, кстати, нет ничего необычного. Они никогда не публикуют подробностей, только описывают изредка кое-какие особые детали.
– Может, есть какие-то внесистемные материалы?
– Если и есть, то добраться до них будет нелегко. Если там и происходило что-то необычное, службы новостей, по-видимому, ничего об этом не знали.
– Ладно. Не захочет ли нам что-нибудь рассказать Макирас? Можно добыть адрес?
– Да. Впадина Мойры, борт собственного корабля. Я проверял домашние записи. Гейб послал ей два сообщения. Первое она проигнорировала.
– А второе?
– Только тахионная телеграмма:
– Давай попробуем другое: просмотрим все полеты за последние несколько лет. В них должна быть какая-то система, и мы сможем получить хотя бы общее представление о той области, куда летал «Тенандром».
Джейкоб отбросил записи, и мы изучили последние полеты «Борланджета», «Рапатуту», «Вестовера» и других кораблей Разведки, базирующихся на Аквариуме, но никакой системы не обнаружили.
Район поисков составлял примерно три триллиона кубических световых лет. Может, немного меньше.
Остался только Скотт.
Немного помолчав, Джейкоб произнес:
– Хотите подготовить изокристалл?
