– Я был бы вам
Я еще никогда не пытался подкупить кого-либо, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. Бросив косой взгляд на Чейз, я заметил ее старательно сдерживаемую улыбку.
– Я бы с удовольствием взяла ваши деньги, мистер Бенедикт, но это не принесет вам никакой пользы. Если материалов нет в каталоге, значит их нет здесь вообще.
Я поинтересовался, не вызовет ли беспокойства в Совете попечителей Маунт-Табора сообщение о том, что библиотекари так небрежно обошлись с наследием Чарлза Паррини, и получил совет поступать, как сочту нужным.
– Думаю, это конец ниточки, – сказал я Чейз, когда мы вернулись в кабинет.
Она кивнула, и мы встали с кресел, в которых просидели большую часть последних двух дней. Было уже далеко за полночь.
– Давай немного подышим свежим воздухом, – предложила она, прижимая пальцы к вискам.
Выйдя из дома, мы мрачно побрели по лесной тропинке.
– И вообще пора все кончать, – сказал я.
Чейз молча смотрела перед собой. Ночной воздух был холодным, даже обжигающим, но приятным. Моя спутница погрузилась в свои мысли, а я, порадовавшись естественному окончанию дела, вдруг почти физически ощутил присутствие рядом со мной длинноногой Чейз.
– Я понимаю твое разочарование, – неожиданно сказала она.
– Да.
Глаза Чейз находились на одном уровне с моими, и я чувствовал на себе ее взгляд.
– Мне хотелось бы получить ответы на некоторые вопросы, – беззастенчиво соврал я.
– Хорошо бы поймать того, кто играет с тобой в эти игры.
– И это тоже...
Черта с два!
Я попытался облегчить совесть, распространяясь о своей ответственности за поместье Гейба, о собственных проблемах и тому подобном. Мое вранье не имело никакого значения, поскольку Чейз все равно не слушала.
– Есть идея! – она прервала меня, будто я ничего и не говорил. – Документы подарены дочерью Монка. Дар мог быть зарегистрирован в каталоге на имя дарительницы, а ее не обязательно звали Монк. Должно быть, в библиотеке не очень хорошо поставлена система ссылок.
Она оказалась права.
Упакованные в пластиковый контейнер материалы стояли в хранилище.
Смуглолицая библиотекарша попыталась доказать, что материалы закрыты для общего просмотра, но быстро уступила, едва я снова пригрозил ей обратиться к начальству. На этот раз с куда более обоснованными жалобами.
Она организовала доставку контейнера в просмотровую комнату, и когда мы прибыли, материалы уже лежали на двух столах. Молодой ассистент, с которым мы познакомились накануне, был приставлен помогать нам: заряжать блоки памяти, подносить вещи к свету, переворачивать страницы и выполнять другие физические действия, не доступные кристаллокопиям. Он подходил к делу очень ответственно, хотя работа, по-видимому, быстро ему надоела, и являл собой полную противоположность своей начальнице. Я подумал, что он слишком увлекся Чейз.
Два дня мы просматривали материалы, значительная часть которых состояла из корреспонденции, полученной и отправленной Уолдорфом Кэндлзом. Записана она была на кристаллах, каких-то старых катушках и цилиндрах, на различных типах волокон, уже не применявшихся в наше время, на системах светозаписи и бумаге.
– У нас будут проблемы, – сказала Чейз. – Где ты найдешь читающее устройство, в которое можно вставить вот это? – Она указала на кубик в руке ассистента. – Я даже не уверена, записана там информация или нет.
– В университете должно существовать необходимое оборудование, – предположил я, обращаясь к молодому человеку. Тот энергично кивнул.
– У нас есть адаптированные считывающие устройства для различных систем записи, – подтвердил он.
Честно говоря, продираться сквозь эти письма было делом нелегким. С ростом популярности Кэндлза, круг его корреспондентов значительно расширился. Паррини нашел письма от обоих Симов, от людей, чьи имена вошли в историю Сопротивления, от государственных деятелей, участников войны, производителей оружия и социальных реформаторов, от теологов и жертв войны. Имелось даже описание церемонии вручения дипломов на Каха Луане, где выступал Тариен Сим. При обычных обстоятельствах он был бы один, но на этот раз присутствовал также посол ашиуров. Переводчиком была Лейша Таннер!
– Этой женщине нравилось играть с огнем! – прокомментировала Чейз.
О данном событии Кэндлз сообщал в письме, написанном за несколько недель до падения Города на Скале:
