– У царя нынешнего, Шуйского, врагов много. Он думает, влез на престол, значит – всё. Ан нет, всё только начинается. Меня князь послал.
– Имя назови.
– Мне же язык за то отрежут.
– Я ближе, остругаю ножом или топором порублю.
– О господи, за что же мне такие испытания! – простонал Спиридон.
– Не жалобись, я не заплачу, не зарыдаю, мне тебя не жаль.
– А может, договоримся? Я смекаю – ты тоже человек не простой. В полках, на заставах и в сечах я тебя не встречал, но поведение выдаёт тебя, да и речь тоже. Ты не из панов будешь?
– А хоть бы из них!
Своим ответом Андрей не отрицал, но и не утверждал ничего. Но Спиридон понял его ответ по-своему.
– Тогда зачем нам с тобой ссориться? Князь мой с вами сговорился давно. Отпусти меня, одну службу служим.
– Мне без денег возвращаться нельзя.
– Ты не знаешь, где они.
– А ты знаешь?
– Отпусти – скажу.
– Так я тебе и поверил! Где твои личные деньги лежат? Мне они надобны.
– Ты меня ограбить решил? – удивился Спиридон.
– Дёшево же ты меня ценишь! Я на твои деньги дом убитого тобой Андриянова куплю. Обыщу не спеша, но тайник всё равно найду. Ты мне нужен не будешь.
– Один не вывезешь, тебе помощник нужен будет да повозки – там добра много спрятано.
– Уж не ты ли? От тебя можно нож в спину ждать, а не помощь.
– Насчёт покупки дома ты ловко придумал. Мне об этом Онуфрий сказал – аккурат перед тем, как тебе прийти. Что-то я сам не догадался.
– У тебя ещё люди тут остались?
– Ты последнего убил, Онуфрия.
– Насчёт схрона Андриянова сам скажешь или попытать?
– Под землёй он, а вот где вход, не знаю.
– Часто к нему гонцы с грузом приезжали?
– За три месяца, что мы наблюдали, второй раз.
Андрей задумался. Стоит попробовать рискнуть.
– Ладно, отдавай свои деньги, и я тебя отпущу.
– Обманешь ведь!
– Так и ты на каждом шагу врёшь.
– Деньги в столе. Сам не найдёшь, тайничок там, открывается хитро. Развяжи руки.
Андрей прикинул: физически он сильнее и более подготовлен, чем Спиридон, к тому же тот безоружен. Он развязал ремень и освободил Спиридону руки. Потирая онемевшие запястья, тот встал и подошёл к столу. Изделие было добротным, сделано мастером, работу сразу видно.
Спиридон открыл верхний ящик стола. В это время лежащий на полу раненный в живот Онуфрий захрипел и дёрнулся, видимо отходил.
Андрей отвлёкся на секунду, чем не преминул воспользоваться хозяин. Он выхватил из стола нож и, не замахиваясь, ударил Андрея в живот. Раздался скрежет, нож пропорол кафтан и лезвием наткнулся на пистолет.
Андрей провёл хук правой в гортань Спиридону. Противник захрипел, выронил нож и схватился за горло.
Ухватив его за голову, Андрей сделал резкий рывок в сторону. Раздался хруст шейных позвонков, и Спиридон осел на пол.
Чёрт! Андрей досадовал на себя. Оплошал, упустил противника из виду. Если бы не пистолет за поясом, лежать бы ему рядом с Онуфрием. Он зло пнул Спиридона: испортил кафтан, пёс!
Оба его противника лежали на полу бездыханными.
Андрей сунул руку в ящик стола и стал ощупывать его изнутри. Вроде есть какой-то выступ. Он попробовал нажать на него, но тот не шёл. Попытался сдвинуть в сторону. Раздался щелчок, и часть столешницы приподнялась. Ого! Хорошо неведомый князь снабдил Спиридона! В плоском и широком углублении лежали несколько небольших мешочков с монетами. Андрей развязал один из них – серебро. Собрав все мешочки, он положил их за пазуху – на съёмной квартире разберётся. А сейчас пора уходить, не ровён час – нагрянет кто-нибудь.
Задув свечу, Андрей вышел в сени, открыл дверь. Тишина, только собаки перебрёхиваются. Он выскользнул через калитку и отправился к себе.
Прошли похороны купца с супругой. Охранников его, набранных из местных жителей, хоронили родственники, разбойников зарыли в одной общей могиле.
На похороны купца Андрей пошёл. Народу пришло много. Обоих погибших отпели. Андрею было немного обидно и досадно оттого, что купца хоронили под чужим именем и не по рангу: боярин верой и правдой служил государю, живота ради него не пожалел. Неважно было, хорош государь или плох, человек в первую очередь служил стране, государству.
Поминки были скромными. Знакомые купца сбросились и поминали в трапезной при постоялом дворе. Но по традиции: ежели родни и близких нет, есть знакомые.
Андрей на общие поминки не пошёл, помянул погибших сам. Похоже, он единственный теперь в городе знал о занятиях боярина. Все, кто был в курсе кроме него, уже мертвы.
Поминая, он напился, чего не делал уже давно. Боярина Андрей знал, вернее – общался с ним всего несколько минут, но и этого времени хватило, чтобы проникнуться к нему уважением, понять – верен чести и долгу, таких немного. Уж Андрей сам был свидетелем, как бояре, князья и служивые люди перебегали из одного стана в другой. Сегодня они клялись в верности Борису Годунову, завтра с восторгом встречали Лжедмитрия, а послезавтра кланялись в пояс Шуйскому. А придут поляки – им будут клясться в верности и лобзать сапоги? Тьфу!
