— Как ночь прошла, что слышно от передовых групп.
— Все группы, ночью тревожили противника стрелковым огнем. Каждая не менее двух раз корректировала огонь гаубичной батареи. — Кратко и толково доложил штабной командир.
— Смогли установить силы противника?
— Точно нет, но с очень большой долей вероятности перед каждой группой танковый взвод, пару взводов пехоты и отделение саперов. Их по вашему приказу выявляем в первую очередь и сразу уничтожаем.
— Что предпринимает противник?
— Во всех случаях после первого подрыва, посылает вперед саперов, которые сразу уничтожаются снайперским огнем. Это привело к тому, что ГПЗ топчутся на месте и теряют время.
— Что нам и требуется…
— Где сейчас немецкие ГПЗ?
Сделав шаг к карте капитан тонко оструганной веткой показал:
— Здесь, здесь…
— Ясно. Где НШ?
— Три часа назад пошел отдыхать. Разбудить?
— Нет. Пусть отдыхает — его ясная и свежая голова, это его личное и главное оружие. Где Нечаев?
— Я здесь командир. — Раздалось совсем неожиданно из-за спины.
— Пал Игорич, пора выпускать ваших ребят в разведку и на диверсии.
— С языка сняли командир. Восемь групп в наличии. Три еще ночью ушли в районы… По моим предположениям, именно на этих направлениях скорее всего сконцентрированы основные силы немцев.
— Добро. Вас Пал Игорич — учить только портить. Сам давно встал?
— Как третью группу отправил, прилег на сто минут.
— Ясно. Не знаешь что у Маркони?
— Скорее всего ничего такого… Он мужик серьезный — было бы что заслуживает внимание, сразу бы сообщил.
— Что-то не спокойно мне… Вроде все делается, проблем нет, а как-то зябко…
— Что-то твоя #опа чует… Знакомые мне симптомы…
Именно сейчас мне вспомнилась одна из бесед по душам в танковой академии. Тактику нам преподавал один очень интересный человек — генерал-лейтенант танковых войск. Тогда разговор как раз зашел о разных системах подготовки офицеров в разных армиях мира. Дошел черед и до генералов. Помню меня очень поразили его слова:
— Подготовить старшего офицера Советской Армии невероятно сложно. А уж генералы — это штучный товар. Таланта от генерала требуется втрое больше чем от артиста. Если расплата артиста за бездарность — это всего лишь свистки в зале, то расплата за бездарность генерала — многие тысячи загубленных жизней. Ведь военное искусство — есть умение принять единственно правильное решение в условиях недостатка, и это еще считай повезло, а чаще всего при полном отсутствия информации и острого дефицита времени. Интуиции здесь требуется немерено, больше, чем в шахматной партии. Попробуйте выиграть шахматную партию, стоя спиной к доске и не зная, как расставлены фигуры соперника. А обязанность генерала в этом и состоит. Попинать генерала за неуспех, поражение, пролитую напрасно кровь может любой выпускник журфака. «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны» — так гласит старая греческая пословица. А вот понять ценность талантливого офицера, генерала, сберечь его, дать возможность развивать свои таланты без войны у нас не хочет никто.
Вот и сейчас у меня интуиция о чем-то зудит, а о чем понятия не имею!
— Вот что Пал Игорич… По военной части я сейчас никаких неожиданностей не жду. Передовые группы ведут сдерживающие мероприятия, там все по накатанной. Давай-ка, удвой свое внимание на Якове… Даже утрой!
— Командир, там все под контролем!
— Значит утрой контроль! Не нравится мне «топтание» ГПЗ противника практически на одном месте. Вспомни как было на Березине!
— А ведь верно, там при тех же силах противника, они шли вперед вдвое, если не втрое быстрей. Думаешь внимание отвлекают?
— И это тоже… Что-то Маркони информашки не подкидывает, что у него так все спокойно?
И опять, как недавно в штабе, раздался голос из-за спины. И это конечно же был Маркони…
— Андреич, и вправду вроде бы все спокойно, но пять минут назад прошел странный радиообмен…
— В чем странность Маркони?
— Во-первых, по объему переданных групп — не мало, но передано быстро. Если бы не наша аппаратура, то перехвата бы не было. Во-вторых, шли группами по пять символов. Такое очень характерно для немецких «Энигм», но… — тут он запнулся.
— Что «но» Маркони? Не томи!!!
— Пеленгация показала что источник сигнала у нас в тылу…
— Где??? — Мы с дедом Павлом взревели как раненные в одно интересное место две рыси.
— Пять километров приблизительно, восточнее расположения гаубичной батареи.
На несколько секунд я с Нечаевым завис. А дальше его как прорвало:
— Бл#дь!!! Это абверовская «Энигма»! Она также известна как «счётная машина»…
— Почему? — Сразу же проявил свой профессиональный интерес Маркони.
— Все потом дорогой!..
Тут уже подключился я:
— Климовский! На рубеже оставить только охранение, остальных «в ружье» и на батарею! Нечаев, ты со своими никого не ждешь, твоя задача задержать их!
И один хрен мы не успели… В расположении батареи в прямом смысле была мертвая тишина.
