— А то, что меньший большему дал повеление, тот и исполнил его. И было тут так. Неделю назад появился в Козельске гонец, якобы от Разрядного приказа. Князь-батюшка Пётр Одоевский принял его, грамоту получил. Что было писано в той грамоте, мне не довелось читать. Да ведомо теперь всем о том. Было велено той грамотой срочно идти батюшке Одоевскому к городу Одоеву, будто родные края защищать, а путь туда неближний, больше ста вёрст. А как пришёл он туда, ему воеводы и говорят, что напрасно пришёл, орды и в помине нет, она по Польше гуляет. Иди, говорят, к Людиново, там и жди. А от Одоева до Людинова почти двести вёрст, да всё по бездорожью.
— Выходит, что все воеводы голову потеряли, — возмутился Даниил. — Ведь князю Одоевскому должно быть ведомо, где орда, он крайний к Польше.
— Я и говорю, что лукавый попутал. Довелось мне увидеть того гонца. Русич он по облику, ничего не скажешь. И одежда-обувка на нём без огрехов, нашенская. И говор ну чисто русский. А нутром-то он басурманин. Вот бы молитвы и заставить вторить. Так и надо было его раскусить, и веры его грамоте не давать.
— Как это так? Грамота из государева приказа, поди!
— Если бы из государева! Нам ли не ведомы коварство и хитрость орды! Ты вот скажи, брат мой, почему бы Девлет-Гирейке не послать русского человека в наш стан с ложью?
— Как же так, русского человека? — недоумевал Даниил.
И Никодим его просветил:
— У них в Крыму полно русских полонян. Вот и из Козельска всю малышню увезли, годовалых и трёхгодовалых. Так там из них любую цацку спроворят. Да такой «ордынец» батюшку родимого на Голгофу поведёт. А уж в обман пуститься, что по ветру плюнуть. Доведись мне, я бы раскусил его и не было бы потери Козельска.
— Озадачил ты меня, Никодим.
— Чем же? Случилось то, что Кассиан вещал.
— Я не о том. Свои у меня маеты. Мне ведь тоже с князем Одоевским надо встречаться.
— Встретишься. Раз ты жених Питиримовой Катерины, тебя он примет. Князь-то ведь за своего человека был в доме священника...
Разговор с Никодимом, как понял Даниил, был серьёзным, повод дал для опасения на будущее. Адашев спросил Пономаря:
— Ваня, ты слышал, о чём речь шла?
— Всё слышал.
— И что ты думаешь? Могло такое случиться?
— Ещё как могло. Я и в Москве встречал от Руси отреченных. Их там в орде лисьим повадкам обучили. Они тебе любую грамоту сочинят, и печать подделают, и подписи приноровят.
— Выходит, Козельск подлостью взяли, — посетовал Даниил.
— Так, поди, и было, — ответил Пономарь. — Зная, что орда в Польше, не мог разумный Одоевский оставить без защиты город.
Ехали лесной дорогой. Было тихо. Где-то пересвистывались синицы. Дятел деловито добивался добыть короеда. Далеко впереди куковала кукушка, похоже, из последних поздняя. Пахло смолой, дурманя голову словно хмельным. Вдруг в этой лесной благодати послышался цокот копыт: неподалёку, за поворотом дороги, кто-то ехал навстречу.
— Схоронитесь, братцы, — предупредил Никодим, прячась за кусты орешника.
Иван и Даниил последовали за ним. И только они спрятались, как показались два всадника. Это были воины при щитах, в кольчугах, в шишаках[14], мечи на поясах.
— Братцы, так это же наши! — воскликнул Никодим. — Они мне ведомы! — И Никодим выехал им навстречу, крикнул: — Глебушка, Афанасий, куда это вы?
— Эко, право, тесно на земле, — улыбнулся молодой бородач, крепкий и ладный воин Глеб. — А ты куда на своём старичке?
Выехали на дорогу и Даниил с Иваном.
— О, да тут целое войско! — Глеб положил руку на меч.
— А это я их провожатый. Они к князю Петру-батюшке.
— Так-так. Из Козельска? А мы туда.
— Э-э, браты, мы только что из Козельска. И вам там нечего делать. Нет больше славного русского города.
— Что бухтишь, Никодим? — строго спросил Глеб.
— Выгорает он. Вчера на него ордынцы налетели. Всё пограбили, всё пожгли, всех в полон увели, — выдохнул Никодим.
— Какая поруха! Ты слышишь, Афанасий? Что мы теперь скажем князю-батюшке? — произнёс расстроенный Глеб.
— Можете ничего не говорить. Мы вот с московитами очевидцы, всё и поведаем. А вы ведите нас спешно к князю-батюшке. Может, ещё и перехватит где орду.
— Сие резонно. А ну, пошли за нами! — Глеб и Афанасий развернули коней и поскакали.