Ну что же, придется вас удивить, господа половцы. Причем удивить насмерть. Так, чтобы неповадно было. Конечно, задуманное им однозначно настроит против него Белашкана, который метит в великие ханы. У половцев все еще продолжается мышиная возня вокруг этого. Оттого и поход трехлетней давности обернулся для них разгромом. Так что спустить Михаилу этого он не сможет. Но тут уж ничего не поделать. Придется малость повоевать.
Ну и князю переяславскому вспомнить о том, что ему полагается не только стричь купоны с Пограничного, но еще и проявлять заботу о безопасности своих подданных. Да и повод будет прекратить платить Белашкану. Несмотря на то что Борис качественно взял в оборот наблюдателей с обеих сторон и доходы сильно занижены. Но к чему платить, если они и сами уже достаточно крепко стоят на ногах.
Едва спустившись на грешную землю, Михаил вызвал к себе всех сотников и развернул карту. Дело это было поставлено на серьезную основу. Романов даже сманил картографа из Царьграда, приставил к нему десяток воинов, и катается он по окрестностям, составляя карты. С каждым разом отдаляясь все дальше.
— Ситуация ясна? Вот и ладно, — рассказав о своих наблюдениях и выводах, произнес Михаил и продолжил: — Арсений, все восемь пушек выводи на этот участок. Ориентир во-он тот куст.
— Вижу. — Они расположились на юго-западной стене, под которой как раз шла погрузка дружины на паромы.
— Как только половцы рванут в атаку, бейте по ним стрелами над нашими головами. Шар пусть висит в небе. В случае изменения обстановки дашь нам сигнал.
— Принял.
Михаил решил-таки озаботиться системой связи. Но пока только сумел разработать азбуку флажкового семафора, по которой сейчас активно готовились кадры. Сигнальщики одновременно должны будут появиться как на заставах, так и в каждой полусотне дружины. Но пока это только планы, пусть и не на дальнюю перспективу.
— Григорий, твоим пушкарям выставить пушки на носу паромов, зарядить картечью и быть готовыми встретить конную атаку.
— Может, выставить по две пушки? — предположил начальник артиллерии, приравненный по положению к сотнику. — Если не брать с собой повозки снабжения, то избегнем перегруза. А их можно будет переправить и на колесном пароме. Картечь, она куда губительней стрел выходит.
— Хм. Делай. Арсений? — Михаил вновь перевел взгляд на коменданта.
— Я все понял, — заверил грек.
— Гаврила, Игорь, как только пристаем к берегу, половина тут же сбивает щиты, вторая бьет из луков. После того как грохнут пушки, в седла и в атаку. Вопросы?
— Вопросов нет, — чуть не в один голос ответили сотники.
— Тогда действуем.
Переправа прошла без проблем. Да и с чего бы им быть, если проделывалось это уже и не по одному разу. Но отличия все же были. Прежде орудия располагались… Нет, не на корме. Ибо где тут нос, а где корма, не разберешь. С какой стороны воткнешь рулевое перо, с той и будет. Но сзади. Теперь же спереди.
Четыре понтона с тихим шелестом выползли на прибрежный песок практически одновременно. Начали опускаться сходни. И в этот момент над урезом в двухстах метрах от берега появились всадники. Со стороны Пограничного послышался слитный хлопок четырех орудий. Двести двадцать стрел уже в пути и заходят на цель по крутой траектории с соответствующим упреждением.
— Сбить щиты! Лучники, бей! — послышались команды полусотников.
Все оговорено заранее, так что бойцы точно знают, кто и что должен делать. Три десятка всадников и артиллерийский расчет вздели заранее припасенные большие пехотные щиты, прикрывая как лучников, так и лошадей. А из-за их спин уже послышались щелчки тетив.
Практически слитно с визгом накатывающих половцев послышался нарастающий, посвистывающий шорох приближающейся первой волны стрел противника. Пара ударов сердца, и прозвучал дробный перестук наконечников, входящих в дерево. Несколько сдавленных вскриков, усталый вздох, тихая брань.
И вновь щелчки тетив. Шорох стрел, но на этот раз летящий в обратную сторону, привет со стен Пограничного, откуда вновь донесся хлопок очередного залпа. Со стороны половцев также послышались вскрики и страдальческое ржание лошадей, полетевших через голову, выбрасывая всадников из седел. Не так много, как хотелось бы. Но попадания есть, и это радует.
Наконец широкие сходни коснулись песка. До половцев меньше сотни метров.
— Бе-эй! — раздалась команда старшего артиллериста.
Восемь орудий ударили слитно, выпустив навстречу волне всадников визжащую каменную картечь. Михаил впервые наблюдал столь убойное действие артиллерии. Вроде и не был никогда любителем поэзии, и на уроках литературы вечно были проблемы с тем, чтобы выучить наизусть стихотворение. Но тут строчки Александра Сергеевича как-то сами возникли в мозгу.
