— Все нравится. Но где вся прислуга? — снимая с себя доспехи, поинтересовался он.
Не сказать, что у них в доме было много слуг. Только необходимый минимум. Повариха, конюх, Андрей по большей части оруженосец. В роли экономки и горничной Настя, та самая девушка, которую подарили Михаилу перед свадьбой. Теперь она первая помощница хозяйки дома.
— Прохор на стене, Матрена при лазарете, Андрея сам куда-то услал.
— А где Настена? — видя, что беременная Лена сама собирает на стол, не унимался он.
Супруга на восьмом месяце, а тут еще и двое сорванцов-погодков. Одному два, другому год. Как раз тот самый возраст, когда им везде нужно залезть, потрогать, опрокинуть и сломать то, что в принципе не ломается. И в этом положении оставить ее одну. Ну, Настя.
— Она убежала покормить Немого, — пояснила жена, продолжая собирать обед.
— Да ну? — с недоверием произнес он, сбросив доспехи и усаживаясь за стол.
Помочь жене он даже не пытался. Ему не зазорно и самостоятельно управиться. Только сама же Лена в первую очередь этого и не поймет. Многое она уже переняла у русичей. Но и среди них главу семьи принято обихаживать.
— По осени будем гулять на свадьбе. Вот рожу, первые месяцы поможет, а там и сама выскочит, — заверила жена.
— И как они только уговорились при молчаливости Бриана, — хмыкнув, тряхнул головой Михаил.
— Так Настена щебечет за двоих.
— И решение сама небось принимала.
— Нет. Тут уж он ее обхаживал.
— Как? — слегка разведя руками, с искренним недоумением поинтересовался он.
— Молча. Ешь давай, — потрепав его по волосам, произнесла она. — А я пока пойду, Илью с Семеном покормлю.
Это двое телохранителей, которые сопровождали его во время перемещений по городу. И чего, спрашивается, ему опасаться в Пограничном. Но у Бориса с Гордеем свои резоны. Мало ли кого подошлют. Так что не ерепенься. И при доме всегда двое охранников находятся. Но их, наверное, уже покормили.
Едва закончил обедать, как в дом влетел Андрей с вестью о том, что половцы опять с белой овечьей шкурой пожаловали. Пришлось опять облачаться в доспехи. Впрочем, грех жаловаться. Он, бывало, и неделями их не снимал.
— Ну, здравствуй еще раз, Теракопа, — приветствовал он тестя, на этот раз заявившегося в одиночестве.
— Ты оказался прав. Куренным не понравилось то, как руководит ордой Белашкан. Мало того, они заподозрили, что Газакопа действовал с его попустительства и одобрения. Как вменили ему в вину и то, что он позволил вырасти у себя под боком такого сильного врага.
— Я не враг половцам. И ты это знаешь.
— Знаю. Но то, как ты поступил… — Он в который уже раз покачал головой.
— Мы уже говорили об этом, — отмахнулся Михаил и спросил: — С какими вестями ты пришел, Теракопа?
— С Белашканом случилось несчастье. Во время совета он подавился бараньей косточкой.
— Вместо того чтобы есть баранину, нужно было просто выехать вон на тот холм, чтобы показать своим воинам всю свою решимость, — произнес Михаил.
— Далеко, — с сомнением произнес тесть.
— Мне вполне по плечу, — заверил Михаил.
— Не знал, что ты настолько хорош, — разочарованно дернув уголками губ, произнес Теракопа.
— И что теперь? — поинтересовался зять.
— Совет куренных орды решил, что нам нужно говорить с тобой о мире, — ответил тесть.
— Правильное решение.
— Но это не значит, что они не затаили на тебя злость.
— Я понимаю. И постараюсь сделать так, чтобы их сердца оттаяли. А кто станет ханом орды?
— Это слишком серьезное решение, чтобы вот так просто принять его.
— Тот, кто возглавит курень Белашкана, не имеет твоего авторитета, твой курень по силе идет после него.
— А еще ты мой зять и сосед, с которым у меня есть общие дела.
— Это мешает?
— Немного. Но если ты вернешь нам детей куреня Газакопы, то чаша качнется в мою сторону. Потому что я волью его в свой и не буду иметь равных.
— Они на это пойдут?
— Они уже готовы к этому.
— Уводи орду. Пусть воины из куреня Газакопы обождут на острове, мы выведем детей. И еще. Оставьте здесь же ваших раненых. Мы постараемся спасти всех, кого возможно. Думаю, это также поможет тебе стать ханом.
— Как насчет десятины?
— Ты получишь только то, о чем мы договаривались с тобой во время сватовства. И не больше, — покачав головой, ответил Михаил и добавил: — Но мы всегда готовы с вами торговать.
— Твои поселения сгорели.
— Сгорело дерево. Люди живы. А это главное. К зиме заставы будут стоять, а корма заготовлены в оговоренном количестве.
— Ты умен, хитер, стремителен и свиреп, как пардус[19].
— Согласен. Ты сумел подобрать себе достойного зятя, — с жизнерадостной улыбкой ответил Михаил.
Решение Романова вернуть детей в родные юрты не понравилось отцу Нестору, который уже был готов провести обряд крещения. То-то от него все время отговаривались, когда он заворачивал к этому вопросу. А он уже усмотрел в этом для себя пользу. Ведь, по факту, он обратит в православие две сотни язычников. О чем узнает не только митрополит переяславский, но и в Константинополе. И тут такое разочарование.
