Было чем удивить. Потому что Михаил разом выдал на-гора то, к чему русское православное зодчество шло веками. За основу он взял храм, построенный в его родном городе. Ему и самому довелось участвовать в строительстве. Причем на благотворительной основе.
При всем его негативе по отношению к священникам, есть среди них, которые вызывают уважение. Вообще-то куда проще было дать деньги. Но он с бригадой предпочел отработать. На поднятии стен. Во всяком случае, пока имелся в наличии кирпич. Так что чертежи видел и изучал их. А так как это связано с его профессиональной деятельностью, то и отложилось в памяти куда больше, чем в иных областях.
— Я должен подумать.
— Думай, Нестор. Думай. А еще помни, что мы всегда найдем общий язык. И такой храм я просто так строить не стал бы.
— Я об этом помню. Ты оставишь мне это? — указал он на листы.
— Разумеется. Ты можешь оставить чертежи у себя. Только учти одну маленькую деталь. Никто другой не сможет воплотить это в камне.
— Откуда ты знаешь?
— А ты покажи архитекторам. Они непременно ткнут тебя сразу в несколько несуразиц, разрешить которые им не под силу.
— Тогда откуда тебе известно, как справиться с этим?
— Был у меня один учитель. Не важно. Главное, что я даю тебе слово и сдержу его. Доброго вечера, святой отец.
Когда вернулся домой, уже стемнело. Анна встретила его недовольным взглядом, ткнув при этом пальцем в водяные часы. Угу. Научил пользоваться, теперь вот тыкает. Едва закончил ужинать, как в гости заявился Зосима.
— Квас будешь? — встретил его Михаил, указывая на стул за столом.
— Не откажусь, — присаживаясь, без энтузиазма ответил управляющий.
Наблюдавшая за этой сценой экономка фыркнула и скрылась на кухне. Но уже через минуту появилась с краюхой хлеба и кашей, обильно сдобренной мясом. Поставила угощение перед гостем. А там и кувшинчик со столовым вином выставила. Знает, что управляющий к русским напиткам так и не привык, не то что остальные греки, что имели дело с пограничниками. Пить-то пьет, но без удовольствия.
— Кхм. Спасибо, Анна, — смутился Михаил по поводу собственной недогадливости.
— Я не голоден, — возразил было грек.
— Голоден, конечно, — возразила экономка. — Весь день в бегах да в заботах. Ешь, Зосима, не гневи, а то полотенцем отхожу как дитя малое.
— Она может, — кивая с самым серьезным видом, поддержал ее Михаил.
— Я знаю, — вздохнув и подступаясь к ужину, а скорее еще и обеду, произнес управляющий.
— Ну, рассказывай, что стряслось? — отпивая квас и наблюдая за ужинающим управляющим, поинтересовался Михаил.
— Послание от императора прибыло. Он приказывает спешно сворачивать плавильный двор и всем перебираться в Константинополь.
— А от нас-то что требуется? — удивился Романов, отмечая для себя лишь то, что нужно бы поторопиться с выкупом Исидора.
— От вас ничего. Но лично мне приказано оставаться в Пограничном и вообще готовиться к отправке в Таматарху.
— И?
— Это ты настоял на этом? — утолив первый голод и откладывая ложку в сторону, задал вопрос Зосима.
— Да мне-то зачем? — вздернул бровь Михаил.
— Я помню, сколько раз ты говорил, что не оказался бы от такого управляющего, как я.
— Говорил. И повторю. Но я тут ни при чем. И вообще, по долгам мы рассчитались. Я не понимаю, для чего он отправляет тебя с нами.
Хотя понимал. Не иначе как Комнин желает приглядывать за Романовым. А к чему морщить лоб в решении проблемы, если есть Зосима, который при пограничниках с самого начала. Ох, Алексей, Алексей. Нельзя же так-то с людьми. Им это может и не понравиться. Нет. Зосиме это точно не понравится. Ну-у, когда он все узнает. Пока-то и не все жители Пограничного в курсе. Только воины.
— Значит, ты не просил? — уточнил управляющий.
— Нет.
— Понял. Пойду я.
— Куда направился? Успеешь еще в свою холостяцкую берлогу. Ешь, — тоном, не терпящим возражений, произнесла Анна.
На вопросительный взгляд гостя Михаил только развел руками и взялся за кружку с квасом. Мол, я не я и хата не моя. Тому ничего не оставалось, кроме как завершить ужин. Вид Анны с руками, упертыми в бока, иной исход попросту не подразумевал.
Выпроводив Зосиму, подступился было к Анне, но вдова лишь игриво увернулась от его объятий.
— Не балуй, Михаил Федорович.
— Не понял. Не соскучилась? А я так чуть не каждую ночь поминал тебя.
— Так-таки и поминал. Ох и горазд же ты врать, Михаил Федорович, — хихикнула она. — Пойду я. Задержалась. Дети без догляда.
— Нешто старший не присмотрит, — вновь подступаясь к вдове, возразил Михаил.
— То-то и оно, что старший. Понимает уж, поди, все. Пойду я. После, Михаил Федорович.
— Хм. Ну, доброй ночи, Анна.
Постоял эдаким истуканом посреди комнаты. Махнул на все рукой и пошел спать. А что еще прикажете делать. Можно, конечно, и за чертежами посидеть. Но, признаться, лениво. Вот на что иное силенки еще сыскались бы. А на сидение за навощенными табличками… Да ну его в болото!
— Разве мы уже подходим к Корчеву? — с нескрываемым удивлением поинтересовался подошедший Зосима.
