Капитан Кин развернулся и направился в мою сторону. Одетый в легкую восточную одежду, не стеснявшую его движений, он подошел ко мне и, обняв за плечо, повел к столу.
— Мне хотелось с тобой поговорить, Грей.
— Хорошо… конечно.
Он сел напротив меня.
— Вчерашний бой, Грей.
— А что в нем такого? — я вопросительно посмотрел на него.
— Я кое-что почувствовал. Такое редко со мной бывает, но, когда это происходит, последствия становятся очень плачевными. Наверное, ты сейчас думаешь, что я спятил, сошел с ума после стольких боев, однако хочу заверить тебя, что это не так.
Он сделал небольшой вдох.
— Мое предчувствие, оно еще никогда меня не подводило. Так было на Альтуире несколько лет назад, потом через два месяца в Карнагольском ущелье. Каждый раз, когда должно что-то произойти, я непременно чувствую это.
— Своего рода шестое чувство?
Я посмотрел на него.
— Что-то вроде. Это досталось мне по наследству. Моя семья, по отцовской линии, происходит из древнего рода Дао, бывшими очень давно военными сановниками при дворце. И каждый мальчик, рождавшийся у нас в роду был наделен подобным свойством: некое предчувствие, которое возникало перед страшными событиями и которое непременно затрагивало жизнь владельца этого дара. Он передавался сыну только после смерти своего отца. В течение двух месяцев после похорон, дар давал о себе знать и с того момента, мальчик становился полноправным его обладателем. Так было с моим отцом и с теми, кто был до него. Я помню как он рассказывал мне про древний город, в котором жили наши предки. Про то как он впервые почувствовал присутствие этого дара в себе. И про то, что я сам, вскоре после его смерти, стану его обладателем. Признаюсь, я не верил во все эти разговоры. Мне было уже двадцать с лишним, когда мой отец умер. В то время я заканчивал высшую военную школу, которой отдал больше десяти лет, и вышел из того возраста, когда старые придания и семейные тайны были для меня чем-то очень важным. Статус моего отца и нашего рода, позволил мне быстро взлететь до нужного звания и обеспечить себя всем необходимым. Но вскоре, когда со дня смерти отца не прошло и месяца, я почувствовал какое-то странное ощущение тревоги, возникшее просто на пустом месте. Такое, какое возникает во время тяжелого боя, где сходятся не равные силы. Я бы даже не придал этому значения, окажись я в пылу сражения, но здесь… в самом безопасном месте, в военной школе, вдалеке от множества войн и конфликтов. Это было странно. А спустя всего несколько дней, в центральном зале, где должно было происходить награждение выпускников, произошел инцидент. Один из присутствующих курсантов, по невыясненной причине, выхватил табельное оружие и открыл огонь по людям, сидевшим в зале. Он убивал одного за другим, пока его самого, почти изрубив на части, не свалили на пол. Даже умирая, он продолжал выкрикивать странные лозунги, призывавшие к смене строя и проклинавшим современный жизнеуклад на наших землях. Потом начались проверки, вопросы. Всех, кто так или иначе был связан с ним, увозили в главный комендантский корпус, где проводили допрос с пристрастием. Так было и со мной. Он был моим другом, а этого уже было достаточно, что бы поставить крест на десяти годах учебы и отправить меня на самую захудалую планету в системе. Так, наверное, и произошло, если бы не мой род и те заслуги, которые были накоплены им за все существование. Но связь с оппозиционерами — очень сильное обвинение. Разбирательство было закрытым и быстрым. Двоих приговорили к смерти, а меня к тридцати ударам кнутом. Мое имя вычеркнули из семейного архива и навсегда отреклись, приказав больше никогда не возвращаться обратно.
Он встал со стула. Подойдя к горящим лампадкам, Кин скинул на пол верхнюю одежду и молча, ничего не произнося, стал смотреть на горящие свечи.
Его спина была полностью исполосована. Многочисленные следы, оставленные плетью, тянулись от самых ребер и пропадали где-то с другой стороны. Вдоль и поперек позвоночника они рисовали свой смертельный узор, который уже было невозможно вывести или стереть.
— Я до сих пор помню каждый удар… каждый. Это незаслуженное наказание, которое мне пришлось стерпеть. И вот вчера, когда склады с боеприпасами рвались у нас за плечами, я вновь ощутил эту тревогу. Точно такую же как и в тот злополучный день на торжественном награждении. Что-то произойдет, Грей, и уже очень скоро. И, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы это стало для нас всех неожиданностью.
— Может это просто совпадение. Адреналин, ударивший в голову после такой диверсии.
Но Кин отказывался это слушать. Он отрицательно покачал головой и вновь, только с еще большим напором, стал убеждать меня в обратном.
— Нет, Грей, к сожалению, совпадения здесь быть не может. Слишком все очевидно.
