— Тогда ты можешь быть уверен в моей полнейшей преданности, — кивнул довольный Берислав. — Я буду помогать Александру изо всех своих скромных сил. А мы с тобой сделаем все так, что отец на небесах будет гордиться нами!
— А может быть, — сказал вдруг Александр, — мой дядя Владимир ничего такого не замышляет? Может, у него и в мыслях нет своим братьям вредить?
Отец и дядя не ответили ничего, только поморщились недовольно. Молод еще цезарь Александр, наивен. Не понимает мальчик сущности власти. Она разделяет братьев и сестер, отцов и сыновей, делая любящих людей врагами. Ну да ничего, Александр стал цезарем, и это скоро пройдет.
— Арабских набегов я не боюсь, — решительно сказал Святослав. — Мой магистр Вячеслав на этом собаку съел. Сколько их уже было, отобьемся и на этот раз. Не впервой. Мы выманим братца Владимира из его норки. Если он замышляет отнять Африку, то мы приготовим ему горячую встречу.
***
Кий мерил шагами осточертевшую камеру. На самом деле это были покои в одном из дворцовых флигелей, но двойной ряд решеток в крошечном оконце под потолком и дубовая дверь в четыре пальца толщиной не оставляли ни малейших сомнений: это тюрьма! Чистая, уютная, но все же тюрьма. Ее готовили в спешке, и готовили специально для него. Он понял это сразу же, как только осмотрелся. Кладка под окном оказалась совсем свежей. Окно явно было больше когда-то, да только его наспех заложили, вмазав в стену стальной переплет. Впрочем, сделали все на совесть. Ни вырвать, ни даже раскачать решетку Кий не смог, хоть и был силен как бык. Эти попытки он бросил уже через неделю после того, как поселился здесь. Скука настала неимоверная, а, подтянувшись на решетке, княжич видел лишь кусок вымощенного камнем двора цитадели. Впрочем, ему и туда вскоре надоело пялиться. Там не происходило совсем ничего, даже служанку с корзиной белья увидеть не удалось ни разу. Тоска!
Где-то дней через пять стали давать книги, причем много. Раз в неделю приходил молчаливый человек в черном и приносил стопку, забирая то, что уже прочитано. Это помогало не сходить с ума. Кий отжимался на кулаках, приседал и держал планку, но и это скрашивало пару часов в день, не больше. Весь свой досуг княжич посвятил мыслям о будущей мести. Он мечтал об этом все время, даже когда спал. Одиночество и тишина сводили его с ума. Он даже счет дням потерял, потому что нечем было царапину на стене сделать. Ему не оставили ничего из металлического, даже миски и ложки приносили деревянные. Деревянным же было ведро в дальнем углу. Он разработал хитрый план побега, сделав из веревочной ручки удавку, но в тот же вечер проснулся от неприятного ощущения копья на собственном кадыке. Пока его держали трое гвардейцев, камеру обыскали, а кусок веревки унесли. С тех пор ведро стояло без ручки. Впрочем, он это сделал от отчаяния, не придумав ничего умнее. Это все равно совершенно бессмысленно.
— Мне бы хоть гвоздь, — рычал он про себя, в тысячный раз ковыряя ногтем известку швов. — Я бы отсюда за неделю ушел!
Но ни гвоздя, ни ножа, ни даже иглы ему не давали, а бросаться на гвардейцев, охранявших темницу, было совершенно бесполезно. Коридор перекрыт двумя рядами решеток, запертых на замок. Даже если выйти из камеры, его изранят копьями, и он сгниет тут, забытый всеми. Или вообще в подземелье Черного города посадят без книг и солнечного света. А там он умом тронется быстрее, чем растает снег.
А потом он услышал шум с улицы, какой-то непривычный пьяный гомон. В княжескую цитадель, куда теперь, судя по звенящей тишине, не впускали почти никого, пришли сотни людей. Кий подпрыгнул и подтянулся на решетке. Он повис на ней, не обращая внимания на острый край каменного подоконника, впившийся в его предплечья. Ему было плевать на это, он уже все увидел. Сытые и пьяные бояре, захолустные словенские князья, степные ханы и богатые купцы и промышленники прошли мимо его окна. Он видел их краем глаза, и это могло значить только одно: братья, упрятав его сюда, договорились со знатью. А бояре, что еще недавно лебезили перед ним, сегодня пировали и кричали здравицы новому цезарю! Мальчишке, который сбрил бороду, побывав в какой-то мелкой стычке. Ничтожный щенок владеет теперь тем, что по праву принадлежит ему, Кию!
И это совершенно раздавило могучего воина, который понял, что его судьба — сгнить за этой решеткой, будучи всеми забытым. Кий даже отжиматься бросил, и к книгам потерял всяческий интерес. Он просто лежал часами на своей койке, погруженный в мрачную задумчивость.
Все изменилось в тот день, когда пришла она…
— Ты? — Кий вскочил с кровати, словно подброшенный пружиной. — Но как?
