— Они же не дураки в самом деле, — продолжил Женька. — Представь себе: открываются двери, и нас встречает шквал огня. Тебе-то, скорее всего, ничего и не сделается, а у меня пока не корабельная броня вместо кожи.
— Какие будут предложения? — спросил я, и сам же ответил: — Может, попробуем через вентиляционные шахты пройти? Если они тут есть, конечно.
— Лифты на базе негерметичные, на гиперлуп конструкция не похожа.
— На гипер что?
— Это когда капсула движется внутри трубы, из которой откачан воздух, — пояснил Евгений. — А здесь точно было дуновение ветерка при входе в кабину.
— Хм, ничего такого не заметил.
— И не удивительно: тебя сейчас можно как хамон нарезать на тонкие ломтики, а ты только улыбаться будешь, — сказал Женька и достал из кармана халата чудом уцелевший после стычки планшет: — Впрочем, хватит болтать, надо лифтом заняться.
— Улыбаться будешь, — задумчиво произнёс я, глядя на искалеченную левую ладонь.
Кровь из неё не текла, наоборот, на месте утерянного мизинца образовалась корочка. Да уж, лечусь и калечусь одновременно. Надолго ли сохранится этот хрупкий баланс? Когда всё окончательно пойдёт вразнос? Через час, через пару минут?
Мои раздумья были прерваны внезапно раздавшимся звуком «у-у-у». Лифт остановился.
— Если что — это не я, — заметил Женька.
Небольшой толчок, и кабина поехала обратно вниз.
— Кто-то очень хочет с нами встретиться. Поторопись.
— Не паникуй, — ответил мой друг, продолжая ковыряться в планшете. — Уже скоро. Знал бы ты, какие здесь дыры в безопасности. Ага, вот…
«У-у-у» — лифт в очередной раз замер, но уже через пару секунд цифры на табло вернулись к изначальному отсчёту времени до первого уровня.
— Теперь что?
— Прокатимся до вентиляционной шахты, — сказал Женька. — Ты же не хочешь карабкаться до неё по тросу?
— Не хочу.
Лифт остановился ровно через тридцать секунд.
— Станция конечная, — объявил Евгений. — Выходим.
Два выстрела из винтовки проделали в потолке кабины дыру, в которую спокойно пролезет человек. Если сможет дотянуться. Сила и ловкость у меня никуда не делись: я подпрыгнул, уцепился за рваные края, после чего без особых усилий подтянулся и выбрался наверх.
— Ну и как ты себе это представляешь? — произнёс Женька, глядя на мою протянутую руку. — У тебя ладони скользкие от крови, я же соскочу.
— Так оторви от своего халата кусок и брось мне.
— Жалко!
— Оно у пчёлки кое-где, кидай давай.
Обмотав правую ладонь полученным обрывком ткани, я легко вытащил Евгения наверх. Будто пёрышко с земли поднял.
— Теперь куда? — спросил я, когда мы оба оказались на крыше кабины.
В шахте лифта, сливаясь далеко на высоте в одно пятно, висели светильники. Не то чтобы яркие и часто, но видимость была неплохая.
— Вон туда, — показал рукой Женька. — Давай за мной.
Перепрыгнуть на площадку перед большой вентиляционной решёткой труда не составило. Сложно было удержаться после: пока я стоял внутри лифта, а потом наверху, на ступни натекла кровь, хорошенько их смазав.
— Найдут нас по твоим следам, — заметил Евгений.
— Ну а что делать? Скафандра нет, обуви тоже. Лучше сам подумай, как будешь скакать босыми ногами по голому железу или камню. Сотрёшь же вмиг! Может, оторвёшь ещё пару кусков от халата и перевяжешь? Всяко лучше, чем совсем ничего.
Пока Женька занимался изготовлением эрзац-обуви, я задумался, сколько крови уже потерял. Ведь явно больше рекомендованных для доноров четырёхсот грамм. Однако при всём этом, чувствовал я себя довольно сносно. Работа синей жидкости, сомнений нет. Но как она это делает? Включает у людей механизм регенерации? А у арайцев? Да тоже включает, но в обоих случаях работает с ошибками, создавая помимо здоровых клеток ещё и раковые. Когда последних становится больше, организм начинает разваливаться. Если это так, то разница в действии препарата между нами и арайцами только в пропорциях типов регенерируемых клеток. Хорошая версия, жаль не проверить. К тому же она не включает в себя причину перестроения тела.
Избавиться бы как-нибудь от ошибок, оставив только регенерацию даже без увеличения силы. Тогда и стазис-капсула не понадобится, организм будет сам себя лечить. Я снова взглянул на левую кисть: на месте отсутствующего мизинца появился маленький отросток. Хм, а ведь работает!
— Взгляни-ка, — я показал Женьке руку, когда тот закончил «переобувание». — Видал?
— Видел чудеса техники, но такого! — процитировал мой друг кого-то из классиков.
— И это ещё не всё! — ответил я и выломал закрывавшую проход решётку вентиляции. — Ты идёшь?
Наверняка наша идея о передвижении через вентиляцию — это отголоски когда-то просмотренных фильмов. Там герои легко и скрытно обходили опасные места по подвешенным где-то за потолком коробам. Поначалу и у нас всё складывалось довольно удачно: прорубленные в толще астероида горизонтальные участки мы пробегали, а вертикальные худо-бедно, растопырившись во все стороны, проползали. И при этом так никого и не встретили. Но хорошее не может длиться вечно.
