Я боялся, что часовых могли поставить еще в портальном зале, но там никого не оказалось. Мы уложили техника на пол и ферини похлопал его по щекам, прямо через грязную, вонючую майку.
— Что? А… — пленник задергался, но тут же затих, ощутив упершийся в тело ствол.
— Ты будешь делать то, что я говорю, — сказал я: мой голос он может слышать, а вот другим лучше не палиться. — Мы развяжем тебе глаза, ты увидишь панель настройки портала. Молча и быстро, не поворачивая головы и не задавая вопросов, ты настроишь его на планету Земля, на точку выхода в городе… — я закончил инструктаж обещанием отпустить бедолагу. — Все понятно? Если да, то кивни.
Техник кивнул.
— Поднимайте его, — велел я.
Стена из лилового огня колыхалась, и мне казалось, что я слышу далекое потрескивание, как от печки.
— Ну все, до встречи, — я махнул, Дю-Жхе с Максом кивнули, и я шагнул в пламя.
Конечно, оставался шанс, что техник настроил все неправильно, и что меня закинет куда-нибудь в Столицу, в какую-нибудь дыру вроде планеты Биради, или в тот же Нью-Йорк, откуда прибыл к нам Билл… Но что мне оставалось, я мог только верить, что мы припугнули этого засранца как надо.
Показалось, что падаю, и под ногами обнаружился линолеум того мерзкого бежевого оттенка, который часто используют в офисах.
— Что? Как такое возможно есть? — бросился мне навстречу человечек в идеально сидящем костюме, выпучились глазенки на целлулоидном лице. — Это же запрещено! Недопустимо!
Еще бы, я заявился к нему в контору в полном снаряжении, да еще и с рюкзаком!
— Заткнись, — я нацелил на офисную крысу автомат, и он замер, поглаживая кругляш лысины в окружении прилизанных волос. — Тут я решаю, что запрещено, а что недопустимо. Уяснил?
На душе цвело и пело — еще час, и я увижу дочь, обниму Юлю!
— О, несомненно… — человечек на миг замер, словно выключился, даже моргать и дышать перестал, а когда заработал снова, то тон его стал деловым, почти равнодушным. — Разрыв контракта, я полагаю? В силу обстоятельств нарушения пунктов его следующих…
— Заткнись, — повторил я. — В угол мордой к стенке.
Он выполнил приказ, а я бросил рюкзак, откуда выскочил растрепанный Котик. Погладив его по ушам, я принялся разоблачаться — да, в моей одежде можно выйти на улицу, многие таскаются в милитари-стайл, но вот броня, шлем, разгрузка и тем более автомат вызовут не то что вопросы, а острый интерес ментов, а он мне совсем не нужен.
— О, еще и контрабанда живых существ, — констатировал человечек, бросив взгляд через плечо. — Запрещено подпунктом семь пункта четыре заключенного между Контрактантом и Контрактером соглашения.
— Этим соглашением ты можешь подтереться, — сообщил я, запихивая части бронезащиты в рюкзак: хорошо, что он такой объемный, внутри можно спрятать целую ремонтную мастерскую. — Хотя ходишь ли ты в туалет? Ты вообще кто, робот? Киборг?
На это он счел возможным не отвечать, ну а я не стал настаивать.
Прежде чем выйти, я погляделся в висевшее у двери тусклое зеркало: рыжие волосы топорщаться, на морде щетина, сама морда мрачная и до предела криминальная, но сейчас к счастью вечер, никто не должен обратить внимания, если я не буду нарываться. Пискнул, возвращаясь к жизни, мой мобильник, посыпались уведомления о пропущенных звонках.
Хм, три штуки… все от Юли… только что… соскучилась?!
Но когда я попытался набрать жену, ничего не вышло, механический голос забубнил «вне зоны действия сети».
— Ладно, бывай, — сказал я человечку. — Надеюсь, что мы никогда с тобой не увидимся.
— Есть вероятность обратного, — ответил он, но я не обратил на эти слова внимания.
Я добыл Обруч! Я вернулся!
Можно было выйти на связь с Юлей через прибор в собственной голове, но мне не хотелось прибегать к этой штуке… Чего бы там ни было, это может подождать те полчаса, которые мне остаются… нет, не до дома, а до той квартиры в Заречном районе, где они прячутся.
Таксист с сомнением посмотрел на мой огромный рюкзак, на меня самого, но я изобразил самую добрую улыбку, на которую только был спокоен. А когда втиснулся в салон, где пахло освежителем воздуха и играла какая-то зарубежная попса, то осознал, что не просто рад, а еще и страшно возбужден в сексуальном плане.
Ох, уложим Сашку спать, а потом я уложу Юлю, вот только спать мы не будем!
От одной мысли о том, чем и как именно мы займемся, мне стало жарко, перед глазами замелькали видения: моя жена в прозрачном белье, моя жена вообще без ничего, смотрит на меня лукаво, или сидит на кровати, скрестив ноги, или стоит, закрывшись полотенцем, таким маленьким, что оно ничего не прячет… Уф, и я смогу остаться навсегда, видеть их с дочерью каждый день, работать спокойно, чинить разные штуки, а не убивать разных живых существ.
Вот только от Обруча надо будет избавиться — после того, как вылечим дочь.
Мелькнула и осталась позади площадь Ленина, затем мы проехали мост, и очутились в Заречном районе, где дороги ремонтировали в лучшем случае при Андропове. Машина запрыгала по ухабам, ругнувшийся таксист снизил скорость и от тоски даже выключил радио.
