— Кто ж тебе такую гадость сообщил? — удивился друг. — Приемы и балы можно оставить для Петербургского высшего общества, дипломатических переговоров, политических интриг и снобов. А вот в столице развлечений новая мода, которую ты рискуешь не застать. Какой-то иностранец из влиятельной семьи, то ли француз, то ли немец, ввел новое веяние: теперь молодежь кутит по ресторанам и организует клубы по интересам. Я, как раз-таки, Святушка, не смог пройти мимо. Исключительно из праздного любопытства, конечно же.
— Несомненно, — поддакнул я.
— Так вот, — продолжил дворянин, — Олег и я в обществе благородных дам и господ как обычно ужинали в приятном заведении. Потом вместе сходим. Там было несколько компаний, даже простолюдинов пускали, но их было немного. Все же получить пропуск довольно сложно. Играла музыка, мы беседовали…
— Пропуск, музыка, — прервал я рассказ Михаила. — Трубецкой, а ты точно был в ресторане?
— Святушка, не придирайся к деталям, — махнул рукой друг, — может, была музыка, а может, и не было, это не главное. Была еще компания дворян из подрастающего поколения. Чуть моложе нас, но несколько имен известных фамилий, ты их не знаешь. Эх, всю жизнь молодую пропускаешь. Так вот, эти молодые люди по какой-то причине сцепились языками с простолюдином. Мгновение, и слова превращаются в вызов, который молодежь игнорирует. Ну, он же простолюдин, вот они и не приняли его всерьез. Мгновение, и штиль превращается в бурю: ураган из столов и стульев, град ударов, завеса магии и вихрь под модную музыку. Господа славно потанцевали, правда простолюдин им… не проиграл. Удивительнейшим образом. В общем, весело было, тебе обязательно нужно как-нибудь присоединиться.
— Я не люблю шумные места, — пожал я плечами.
— Вот-вот. И мне в последнее время балы так наскучили. Ох, может я старею?
— Миша, — поспешил я переубедить своего друга, — ты только что рассказал, что развлекаешься в компании золотой московской молодежи, встреваешь в передряги, находишь новые связи и участвуешь в погромах ресторанов.
— Попрошу, граф Львов! Погромы незаконны! — театрально вскинул руки Михаил.
— Ага. Я, конечно же, имел в виду, что ты веселишься. Веселишься в ресторанах. И где же здесь старость, подскажи-ка? Ты уж явно не стал в одночасье седым отечества отцом.
— Ну до седины мне еще далеко, — согласился со мной аристократ, — Я лучше тебя своим знакомым в Москве представлю, как вернешься. Тут есть интересное местечко с особыми позициями в меню. Ты такого точно нигде не встречал!
— Михаил, — спросил я с усмешкой, — Вы что, зовете меня в проституточную? А что же станет с честью семьи Трубецких?
— Святушка, как Вы могли такое придумать? Право, мне даже неудобно. За кого вы меня принимаете? Ежели б я звал Вас в проституточную, я бы прямо так и сказал. Хмм, кстати, неплохое предложение, нужно будет… кхм, не важно. Так вот, о чем это я?
— О чем это ты? — передразнил я молодого дворянина.
— Рес-то-ран, — по слогам проговорил Михаил, — Есть ресторан в центре Москвы, французский, но ничуть не хуже наших. Почти двести лет там дворяне трапезничают, представь себе! И, говорят, цены умеренные.
— И почем завтрак в такой ресторации? — поинтересовался я.
— Да копейки, рублей четыреста. — просветил меня друг.
Цена была, мягко говоря, недешевой. Российская семья среднего класса вполне могла зарабатывать от пятисот рублей до двух-трех тысяч в месяц, в зависимости от профессии, конечно. Такой завтрак был и мне не по карману, хоть я и получал жалованье. Рестораны с такими ценниками чаще всего работали за счет банкетов, так как обычные московские граждане редко туда захаживали, разве что дворяне вроде Трубецкого. Либо там очень вкусное меню и действительно подают на завтрак деликатесы.
— Сколько? — переспросил я. — Миш, я в десять раз дешевле могу поесть здесь в кафе. И это за двоих.
— Но там же история! — начал распыляться Трубецкой. — И традиции! Туда сам Пушкин захаживал, а еще Горький и Есенин, не говоря уже о других известных фамилиях.
— А как это место называется, хоть? — спросил я.
— Трактиръ, — ответил мне дворянин.
— Трактир? Как-то не звучит… — разочарованно проговорил я.
— Нет, не Трактир, а Трактиръ. Трактиръ! Понимаешь? Трактиръ! Традиции и история.
— И как же в такое замечательное заведение пускают золотую молодежь на, прошу прощения, вечеринки? — поинтересовался я. — Им же вроде по статусу положено устраивать банкеты да праздники для самых зажиточных.
