Благополучно миновав несколько каменных ловушек — карманов, где размытая водой мягкая глина подстерегала несведущего путника, чтобы засосать его, они попали в новый обширный зал, в который проникал мягкий свет. Здесь было царство теплой воды. Она искрилась, стекая со стен, играя в ручьях, переливаясь в бесчисленных, отороченных каменными кружевами, бассейнах. Мириады капель стекали на остриях свисающих с потолка роскошных люстр и светильников, а росшие им навстречу бесчисленные известковые свечи блестели тончайшей водяной пленкой. Вода вытекала, спадая затем каскадами, из стен, столбиками выбивалась из пола, кипела в каменных чашах на столбах, текла по гирляндам, развешенным между колоннами.
Княжна в восхищении переводила взор с одного водяного чуда на другое. В одной большой ванне перед нею поднимались на тонких стебельках круглые цветы из почти прозрачного голубого камня. В другой сидели белые известковые голуби, окруженные птенцами: казалось, эти птицы только притворились каменными, чтобы люди их не трогали. В третьем лежала на боку, нежась в свежих струях, розово-белая лань. В других бассейнах купались неведомые звери, росли диковинные растения, сидели гномы, карлы, крохотные русалки, все — из камня.
Роксана склонилась над купелью, из которой тянули во все стороны свои головки кристаллические розы, провела ладонью по лицу, затем уставилась на своего спутника и звонко расхохоталась.
— Мыться! — приказала она Чербулу, только теперь вспомнив о слое глины, покрывавшем их с головы до ног. — Отвернись-ка, Войко.
Войку забрался за фантастический карликовый дворец, возвышавшийся в середине грота, и, сняв одежду, начал старательно очищать себя от глины. Затем с наслаждением растянулся в небольшом бассейне. Из-за ажурных стен и башен миниатюрного замка доносилось плескание и смех живой наяды.
— Войко, почему тебя не слышно? — раздался голос Роксаны. — Принеси свою одежду, мне надо все прополоскать!
Чербул собрал вещи; он знал уже, что возражения напрасны, если княжна взяла какое-нибудь дело на себя. Стыдливо прикрываясь ворохом платья, юноша вышел из-за укрытия, приблизился. И уронил свои мокрые пожитки: он увидел нагие, покатые плечи сидящей в воде девушки, золотистую ложбину посреди спины. Руки Роксаны недвижно лежали на краях широкой каменной ванны, в которой она купалась; вся она, среди медленных ясных струй, была ожиданием. И, когда ладони воина скользнули по ее плечам, тонкие пальцы княжны с такой силой впились в узорные края купели, что раздался звон сломанных каменных кружев.
Потом базилисса долго и истово молилась, дабы господь простил им грех. А затем, найдя угол зала, где в него поступал свежий воздух, они сушили платье и, кое-как прикрывшись, подкрепились наконец теми припасами, которые еще не испортила вода.
Пробудившись на следущее утро, Чербул снова увидел княжну, стоящую на коленях на камнях рядом с уютным ложем. Княжна молилась. Почувствовав, что сотник уже не спит, Роксана сотворила последние крестные знамения и повернулась к нему.
— Ты думаешь, господь нас простит? — спросила она со слезами на глазах.
Войку обнял Роксану, привлек к себе.
— Разве так уж велик в глазах господа наш грех? — спросил он тихо. — Разве мало у бога забот — как бы не обойти своею карой любодеев, преступающих клятвы верности, отягчающих любовь свою обманом, ежечасною ложью?
Роксана высвободилась из его объятий и села на ложе, горестно поникнув головой.
— Так мыслить тебя научил, наверно, твой хитроумный наставник из Маврокастро, о коем ты мне столько рассказывал, — вздохнула она. — В таких речах звучит лукавство латинских мудрецов, а это — сродни ересям и схизмам, это господа особенно гневит. Суди без лукавства, Войку, — добавила она, — мы — не венчаны. Значит — любодеи!
— Ежели не лукавить с собой и богом, мы с тобой перед всеми вышними силами — муж и жена. — Войку, встав на колени, ласково повернул к себе княжну и
говорил размеренно, глядя прямо в ее заплаканные черные очи. — Ибо нет на свете благословения, более святого и угодного богу, чем любовь.
— Бог, может быть, и простит нас, — кивнула печально княжна, — он всемилостив и всеблаг. А люди?
— Людям нужен брак, освященный попом. — Войку взял ее руки в свои, поцеловал одну за другой. — Мы откупимся в их глазах таким образом, едва доберемся до живого попа, до неразоренной церкви. Если ты меня до тех пор не разлюбишь, — добавил он с улыбкой, — и не раздумаешь за меня выходить.
Роксана сжала его руки и улыбнулась, все еще сквозь слезы.
Вскоре они снова были в пути. Пройдя еще три большие пещеры, молодые люди попали в коридор, полого поднимавшийся в гору. Корни старых деревьев, проросшие местами сквозь свод и свисавшие с него хватками дарконьими лапами, говорили о том, что врата подземной державы близки и свет солнца — недалеко. Он забрезжил уже в конце тоннеля, когда позади опять сердито прогрохотал обвал.
— Это одноглазые великаны-людоеды, — пояснила княжна, ускорив шаг. — Их замуровали в горе, приказав стеречь таврские клады. И они рвутся из своих узилищ, почуяв человеческий дух.
