— Всему понемногу: арифметике, чтению, письму, англи… — Она проглотила слово, поправившись: — Языку.
— А ты?
Картер сказала:
— У меня была другая работа, но я не могла бы заниматься ею здесь. Ваша культура отлична от нашей.
Ее улыбка не смогла скрыть жало невежливого замечания.
То, что им позволяли иметь учителей, еще не было поводом для выражения открытого презрения. Это были не те Учителя, замечательные, мифические фигуры, которые приносили навыки и знания в жизнь всех, кого они касались. Знания, которые эти трое передавали детям той земли, из которой они прибыли, были важны, но это было далеко не то, что обещали Учителя.
На языке ее горчило от разочарования. Все же она узнала одно, что заставляло относиться к этим женщинам теплее, более сочувственно. Ясно, что в их культуре дети занимали очень важное место. На мгновение она задала себе вопрос, как их ужасное вооружение могло входить в ту же культуру. Хорошо было бы иметь время, чтобы разобраться с этим вопросом. Может быть, позже: сейчас времени не было. Она торопливо нащупала палочку из древесного угля и кусочек пергамента.
Они были необычно хорошо обучены. По правде говоря, эти женщины удивили ее пониманием букв и чисел. С диктантом они расправились шутя, и, когда настоятельница проверяла их на числах, они смеялись и болтали, как будто самое трудное из упражнений было для них детской игрой. Мгновенно их ладони до запястий перепачкались древесным углем, а кусочек пергамента оказался настолько замусолен, что на нем все сливалось. Хотела бы она выбрать часок, чтобы нажать на них посильнее. По их небрежным, почти покровительственным манерам было видно, что женщины знали даже больше, чем рассказывали.
Но есть куда более неотложные дела. Им нужно узнать об окружавшей их жизни. И быстро. Почувствовав себя лучше, настоятельница сказала:
— Пойдемте, — и вывела компанию из аббатства. Когда женщины попробовали поддержать живую беседу, она отвечала неопределенно и уклончиво. Чтобы понять, им было необходимо увидеть.
Они шли уже несколько минут, когда Картер спросила, куда они направляются. Настоятельница хотела сказать: «Вы мне не нравитесь, вы меня пугаете, но сейчас вы в моей стране. И я вам нужна». Вместо этого она ответила с оттенком мстительности:
— Еще немного, и мы придем. Это место называется Берег Песен.
Она надеялась, что еще несколько минут будет тихо. На скудной земле на опушке леса толпился народ. Ясное небо вдали указывало, где начинается Внутреннее Море. Настоятельница двигалась сквозь толпу с уверенностью привилегированной особы. Некоторые ворчали, почувствовав толчок в спину, но, взглянув на нее, и мужчины, и женщины расступались. Каждый приветливо улыбался незнакомкам. Группу сопровождал шепот обсуждавшей их появление толпы.
Пробравшись в первый ряд толпы, они оказались на краю обрыва высотой с человеческий рост, отмечавшего, где песчаный берег начинал скатываться в воды Внутреннего Моря. У настоятельницы хватило реакции, чтобы выставить локоть в сторону Анспач и прервать крик, который, как она видела, зарождался у нее, когда та взглянула вниз, на певцов. К счастью, Бернхард и Картер были слишком ошеломлены и лишь прижались друг к другу.
В пятнадцати метрах от них на двух из многих квадратных рам, заставлявших пляж, висели растянутые обнаженные мужчина и женщина, привязанные к рамам за запястья и лодыжки. Они были подвешены лицом друг к другу, их разделяло лишь несколько дюймов.
Поздравляя себя с удачным выбором времени, настоятельница заметила приближение двух мужчин на незапятнанно белых конях. Они были одеты во все белое. Фигуры скрывали длинные плащи, лица — капюшоны. Лошади тоже были в белых капюшонах и с белой упряжью, и на ярком солнце выделялись черные отверстия для глаз и блестящие черные кнуты, свернутые в катушки и свисающие с белоснежных седел.
Настоятельница невозмутимо объяснила:
— Это — блюстители истины. Они расспрашивают заключенных и дают любое наказание, какое требуется. Если вам когда-либо выпадет случай их услышать, вы заметите странно невыразительную манеру их речи. Они смертельно опасны и имеют полномочия убить любого, кто им сопротивляется или отказывается повиноваться.
— Они одеты в белое, — сказала Картер.
— Конечно, — ответила настоятельница. Ее улыбка была похожа на гримасу. — Цвет чистоты лучше подчеркивает кровь.
Дрожа, Картер отвернулась, и настоятельница сжала ее мягкую руку. Она мигала от внезапной боли и пробовала вытянуть руку, но настоятельница крепко держала ее, заставляя идти вперед, прочь от толпы, взглядом приказав остальным следовать за ними. Будучи уверенной, что их не могут подслушать, настоятельница сказала:
— Все публичные наказания происходят на Берегу Песен. Блюстители истины очень изобретательны. Вы говорили, что были учителями? — Она показала на происходящее перед ними. — Та женщина нарушила закон. Она изучала чтение, письмо и некоторые числа, чтобы помочь в делах своему мужу. Его преступление? Он не донес на нее.
