Няньки с визгом разбегались прочь и спешили пожаловаться отцу.
— Он превратился в медведя! Он превратился в леопарда! А затем в огромного змея! — хором восклицали они, дрожа от страха.
Зевс прогнал их прочь и, усевшись в резное кресло, задумался.
Мальчишка рос не по дням, а по часам, становился все красивее и смышленей. Он обучился трудному искусству оборотничества и уже мог повелевать стихиями. От него исходило какое-то необъяснимое тепло, толкающее мозг хмельными молниями. А еще он недолюбливал Зевса, словно тот не был его отцом.
Р-р-р-а-а-у!!!
Дикий рев, раздавшийся над ухом, буквально вытолкнул Зевса из мягких объятий трона. Обычно подсознание подсказывало ему о приближающейся опасности, но на этот раз оно почему-то промолчало. Преисполненный смятения Зевс отскочил на несколько шагов, выхватил из чехла перун и лишь тогда обернулся.
За креслом стоял невесть как пробравшийся в тронную залу дракон. Глаза его сверкали, а из пасти валил черный дым. В первое мгновение Громовержец подумал, что это очередная злобная шутка мамаши Геи. Но в грозном облике дракона было что-то неправдоподобное, наигранно-злобное. Словно некий шутник надел маску-страшилку. Зевс поднял перун, и в тот же миг дракон съежился, полетели искры и все исчезло в облаке дыма. Когда пепельные клубы чуть рассеялись, послышался звонкий смех. Зевс увидел, что в бархатной раковине его трона удобно устроился дивной красоты мальчик. На вид ему можно было дать лет двенадцать, на самом деле ему было всего три года. Прелестное юное лицо с не по-детски уверенным ртом обрамляли русые кудри, а в голубых глазах играли искорки смеха. Мальчик весело хохотал, показывая ровные белые зубы.
Рука бога медленно поползла вверх, наводя перун на ребенка, но в тот же миг замерла. Зевс опомнился и убрал оружие в чехол. Непроизвольно коснувшись пальцами бороды, словно проверяя на месте ли она, бог сказал:
— Нельзя так шутить, Загрей. — Голос Громовержца был мягок до приторности. — Я мог случайно поранить тебя перуном.
— Ха-ха-ха! — заливался Загрей. — А здорово я тебя испугал, отец!
Зевс натянуто улыбнулся.
— Не шути так больше.
— Ладно, не буду.
Зевс с некоторой опаской приблизился к трону и потрепал мальчика по шелковистым волосам.
— А теперь иди поиграй в саду. Сейчас сюда должны прийти на совет олимпийцы.
Загрей не пошевелился.
— Отец, можно я останусь здесь? — умоляюще попросил он. — Мне интересно послушать, о чем вы будете говорить.
— Нет, Загрей, нельзя. Тебе еще рано знать о делах, которыми занимаются взрослые. Иди, иди, сынок. Когда боги придут, они должны застать меня сидящим на троне. Иди, играй.
Загрей неохотно поднялся.
— Твой трон очень удобный! — заметил он мимоходом и, смеясь, выскочил из залы, оставив Зевса в задумчивости.
Громовержец солгал. Никакого совета на этот день назначено не было. Прости крохотное ревнивое жало вонзилось в Зевсово сердце, когда он увидел, что Загрей занял его трон. Удобный… Зевс слегка привстал и вновь опустился на пуховую подушку сиденья. Действительно, мягкий и удобный. А еще — дающий власть. И это главное.
