Причалили первые лодки с оланской пехотой, и воины, продвинувшись немного в глубь берега, собирались группами и усаживались на землю, ожидая, пока к ним присоединятся другие отряды. Край поля перед засадой Класа заполнялся людьми, растекавшимися по берегу коричневым пятном. Издалека казалось, что это река выходит из своих берегов. Число их росло, нарастал и производимый ими шум, а лодки все сновали в обоих направлениях.
Первые предупреждения о поджидавшей опасности донеслись до основных сил Оланов вместе с криками раненых из их передовых рядов. Услышав условный свист, с безупречной слаженностью поднялись воины отряда Класа. Сердито загудели ремни пращей, и первые камни со свистом обрушились на головы атакующих. С такого расстояния было невозможно промахнуться, и тяжелые камни разили наповал. Оланы десятками падали на землю, некоторые с криками пытались подняться, многие умолкали навсегда.
Кровавая бойня вызвала панику. Сметая офицеров, пытавшихся построить войска для ведения обороны, уцелевшие Оланы бросились назад к реке. Воины Класа двинулись вперед, и первые ряды уже обнажили мечи для ближнего боя, а остальные продолжали работать пращами, нанося отступавшим страшный урон. Затаив дыхание, Гэн смотрел, как один из его воинов попытался ударом с плеча поразить Олана мечом. Тот легко отразил атаку квадратным щитом, но в этот момент молодой Волк полоснул врага смертоносной кромкой своего щита — в точности, как его учили. Враг рухнул на спину с перерезанным горлом.
Река преградила Оланам путь к отступлению. Те, кому удалось сохранить спокойствие, выстроили из щитов заслоны, останавливая бегущих. Прибывавшие воины, предупрежденные об опасности, выскакивали из лодок в полной боевой готовности. Сгибаясь под непрекращавшимся градом камней, оланские полки занимали круговую оборону.
Гэн подал сигнал Эмсо.
В это время камни и стрелы уже обрушились на Волков. А что еще хуже, со стороны Оланов со зловещим блеском летели «чинги» — метательные диски с остро заточенными краями. Имея не менее шести дюймов в поперечнике, они при прямом попадании сносили голову. В любом случае раны от них были страшные.
Упал один Волк. Другой. Поле было покрыто убитыми и ранеными Оланами — по оценкам Гэна, их было не менее трех сотен, — но они могли себе позволить и вдвое большие потери. Волкам же необходимо было беречь каждого воина.
— Отступай же, — глухо пробормотал Гэн, не слыша сочувственного рычания Раггара. — Назад, Клас!.. — молил он, беспомощно сжимая руки.
Прежний пьянящий восторг сменился невыносимой горечью во рту. В попытках избавится от нее Гэн постоянно сплевывал, несмотря на мучительную жажду. Умирали его воины, его Волки, верившие, что он приведет их к победе и славе. Юноше казалось, будто он различает крики каждого раненого, и он услышал свой вопль, полный бессловесной неудержимой ярости.
А затем молитва-нара принесла ему спокойствие; горечь исчезла, остался лишь холод.
Вскочив в седло и пришпорив коня, он поскакал к ожидавшим воинам. Приблизившись, юноша увидел полные неприкрытого страха глаза за обманной свирепостью масок и сказал тем, кто мог его слышать:
— Ваши товарищи хорошо выполнили свою работу. Отряд Класа уже приходит в себя. Мы ударим через несколько минут одновременно с отрядом Тейт. Затем вступит Эмсо.
Слышавшие его потрясли над головами мечами. Это был леденящий душу, почти беззвучный энтузиазм; они знали, что их главное оружие — неожиданность, и лишь тишина способна защитить их. Приглушенный гул пробежал по рядам, когда слова командира передавались от воина к воину.
К тому времени, как Гэн занял скрытую наблюдательную позицию на краю леса, отряд Класа буквально бежал от врага. Оланы были уже неуправляемы в своем желании догнать и отомстить тем, кто нанес им такой урон и навлек на них позор. Они не обращали внимание на отдаваемые с помощью свиста и рожков команды, приказывавшие им сомкнуть ряды и замедлить погоню.
Легко вооруженные и быстрые воины Гэна находились все еще достаточно далеко, чтобы избегать ближнего боя, ухитряясь осыпать преследователей камнями и стрелами. Совсем рядом был уже темневший на фоне неба лес. Оланы бежали изо всех сил, стараясь перехватить беглецов.
По команде Класа его люди замедлили бег, смыкая ряды для обороны. Оланы радостно заорали, увидев, что их жертвы останавливаются.
Когда-то Гэну довелось наблюдать погоню медведя за степной собакой. Не сумев укрыться в норе, собака бросилась бежать, но медведь настиг ее. Тогда она, повернувшись, поднялась на задние лапы и, обезумев от страха и отчаяния, вцепилась медведю в нос. Тишину прерии разорвал страшный рев зверя, прихлопнувшего собаку одним ударом.
Эта последняя сцена припомнилась ему наиболее отчетливо, когда он наблюдал, как скопище вооруженных пехотинцев Олы настигает своих обидчиков.