При этих словах Ахурамазда невольно коснулся рукой щеки. Под маской скрывался шрам, некогда нанесенный ножом того, за кем он сейчас наблюдал.
«— Полагаю, нет. Но я с удовольствием передам ему твой привет. Надеюсь, он сможет лично прибыть сюда, чтобы воздать память последнему романтику Атлантиды!
— Земли! — поправил Леонид. Он взял бокал и сделал глоток.
— Чтоб ты не думал, будто я считаю тебя способным на подобную подлость. Ты хотел оскорбить меня, обозвав романтиком, но я воспринимаю эти слова как похвалу. Политики правят миром, земледельцы и рыбаки кормят его, ремесленники одевают в шелка, воины щедро кропят эти шелка кровью. Но не они определяют лик мира. Мир держится на романтиках. И будет держаться на них! Прощай, Громовержец.»
И Леонид поднялся.
— Вот и все, — сказал Зевс. По мановению его руки шар помутнел, полностью растворив изображение. — Я отправил его по световому потоку назад в Спарту.
— Интересный разговор, — процедил Ахурамазда. — Спасибо за привет.
— Что будем с ним делать?
— А ничего. Пусть подыхает. Он может уложить хоть тысячу мидян, но тысяча первый убьет его. Ты слишком много ему обещал. Я не хочу видеть этого, — Ахурамазда кивнул в сторону шара, — царем Эллады. Он может доставить нам много хлопот. Он уже сейчас мешает нам. Неплохо бы его убрать еще до того, как мидяне ступят на землю Эллады. Ты сможешь сделать это?
— Можно попробовать.
— Тогда попробуй. И знаешь, дорогой мой, никогда больше не говори: МОЙ мир, МОЙ шарик, пока МНЕ не надоест. Запомни, это НАШ мир, НАШЕ дело и уж если мы решим оставить его, то только когда НАМ надоест. Запомнил?
Голос Ахурамазды был бархатным, словно змеиное жало.
— Да, — ответил Зевс. Личина натянуто улыбнулась.
— Вот и хорошо. Мне пора. Надеюсь, спартиаты будут ждать мою армию в Фермопилах без Леонида.
Ахурамазда не стал прощаться, а просто исчез. Какое-то время Зевс стоял неподвижно, словно в оцепенении. Затем он вернулся в опочивальню и лег рядом с мерно дышащей девушкой. Но заснуть так и не смог.
Когда мир окончательно пробудился. Громовержец вызвал к себе Аполлона.
— Ты запомнил человека, приходившего ко мне в тот день, когда вы с Дионисом шпионили за мной через вентиляционную шахту?
Аполлон неприятно поразился подобной осведомленности, но все же попытался изобразить возмущение.
— Как можно, хозяин?!
— Ладно, не виляй хвостом. Я знаю, что вы сидели у меня над головой. Или тебе нужны доказательства?
— Не нужны, — после мимолетного колебания ответил светозарный бог.
Зевс похлопал его по плечу.
— Не беспокойся, я вызвал тебя не за тем, чтобы напоминать былые прегрешения. Дело касается того человека. Я, как и вы, не питаю к нему добрых чувств, правда, совсем по другой причине. Еще менее приязни должен испытывать к нему Арес.
— Не сомневаюсь, пробормотал Аполлон, прекрасно помнивший, что после неудачной схватки с Диомедом Арес весьма долго походил на побитую собаку.
— Так вот, сегодня ночью он будет ожидать триеру на мысе Малея. Полагаю, вам лучше отправиться туда втроем, прихватив с собой Диониса.
Аполлон снисходительно улыбнулся.
— Трое богов против одного смертного?
— От руки этого смертного пало столько богов и героев, сколько ты не имел в своей жизни девок! — зарычал Громовержец.
И Аполлон внезапно понял, что Зевс не преувеличивает. Богу света вовсе не хотелось, чтобы его золотой лук был повешен на стене трофеев этого таинственного Ясона-Диомеда-Тесея. Поэтому он решил быть послушным и ответил:
— Хорошо, хозяин. Мы отправимся туда втроем.
Прошла ночь, а наутро он вернулся на Олимп с рваной раной в плече.
