Словно подтверждая эти слова, пред глазами Скилла явилось чудное видение оазиса. Тихо плескались наполненные солнцем волны озерца, лениво шелестели ветви пальм. Сидевшая за накрытым столом Сфинкс помахала Скиллу.
— Здорово! — восхитился тот. — Я думал, ты можешь проделывать подобные трюки лишь в мирах Ахурамазды.
— А это и есть мир Ахурамазды.
Скилл пробурчал нечто невразумительное, непонятое Сфинксом, зато услышанное Дорнумом, который пребывал в скверном настроении и, решив, что Скилл придумал, как им выбраться из колодца, тут же откликнулся:
— Что?
— Ничего, — ответил скиф. — Думаю.
Киммериец вновь замолчал, а Скилл вернулся к разговору со стражем пустыни.
— С тобой один из твоих друзей? — поинтересовалась Сфинкс, и скиф почувствовал, что она разглядывает Дорнума.
— Да. Это киммериец. Я разбойничал с ним незадолго до того, как за мной начали гоняться стражники Аримана. Послушай, Сфинкс, ты можешь объяснить мне, что происходит в этом Замке?
Сфинкс ответил не сразу. Он сделал паузу, которая была столь долгой, что Скилл уже начал опасаться, что его собеседник решил прервать разговор. Но Сфинкс заговорил вновь.
— Могу, — сказала она.
— Так объясни, а не то я совсем запутался.
Сфинкс со вкусом сжевала здоровенный кусок мяса и запила его бокалом вина. Скилл, во рту которого с утра не было даже маковой росинки, сглотнул слюну.
— Хорошо, — неторопливо вымолвил страж пустыни. — Я помогу тебе по старой дружбе. Ты решил свести счеты с Ариманом в весьма подходящий момент. Насколько я понимаю, это произошло случайно. Ведь ты не связан с теми, что сокрушают в этот миг Заоблачный Замок?
— Не связан, — быстро ответил скиф, постаравшись, чтобы его ответ прозвучал не слишком искренне.
— Я так и думала. Они также решили напасть именно сегодня, потому что завтра могло быть поздно. Ариман близок к тому, чтобы овладеть всем миром и тогда он станет неуязвим для своих врагов. Они поспешили упредить его и не дать ему завладеть силой, которая сделает его всемогущим. Впрочем, он еще не проиграл.
— Кто его враги? — спросил Скилл, перебивая словоохотливого собеседника.
— По правде говоря, я точно не знаю. Я пыталась подобраться к ним, но они окружили себя силовым полем, пробиться сквозь которое мое сознание не в силах. Скажу лишь, что один из них человек, очень могущественный волшебник. Он пришел с запада и привел с собой свободных демонов и дэвов. Скорей всего, я даже знаю его имя, но не хочу называть его. Второй по силе равен богу. Он явился из другого мира во главе войска ужасных чудовищ. Он враг Аримана и враг Ахурамазды. Он обладает огромной силой, но не слишком умен и быстро впадает в ярость. Действуй он один, без поддержки волшебника, и Ариман давно бы одолел его. Но они вместе и потому сила их почти несокрушима. Это все, что я могу рассказать тебе о тех, кто напал на Замок.
— Почему все в Замке переворачивается вверх дном?
— Враги Аримана пытаются дестабилизировать силовую структуру Замка и разрушить его. Лишившись Замка, Ариман потеряет значительную часть своей силы.
Скилл мало что уловил из этого объяснения, но одно он уловил четко.
— Так значит Аримана можно победить?
— Да, — ответил Сфинкс и с ленцой зевнул, демонстрируя ряд безупречных клыков.
— Но как?
— Я не скажу тебе. И не потому, что стою на стороне Аримана. Просто мой ответ вряд ли понравится тебе.
Скиф решил удовольствоваться этим ответом.
— Мы можем помочь врагам Аримана?
— Кто это мы? — хмыкнул Сфинкс.
— Я и мой друг.
— Возможно. Но сначала задайся вопросом: стоит ли? Ариман жесток и коварен. Но, захватив власть, его враги будут еще более жестоки.
— Еще один вопрос, Сфинкс! — крикнул скиф, чувствуя, что стражу пустыни начинает надоедать этот, здорово смахивающий на благотворительную подачку, разговор. — Ответь мне, чью сторону держишь ты?
— Трудный вопрос. Я не люблю Аримана, как и Ахурамазду, ведь он лишил меня власти и обрек на вечное заточение в Говорящей пустыне. Но у меня нет причин любить и его врагов, тем более, что они желают уничтожить мир Эрвана, а значит и меня. Я б хотел, чтобы они все разбили себе лбы!
— Ты на своей стороне, — констатировал Скилл.
— Можно сказать и так. Хотя я предпочитаю говорить, что я в стороне. Быть в стороне, когда дерутся тигры — самое мудрое.
— Легко быть мудрым, сидя в тени пальмы за тысячу парасангов от этого проклятого места, — пробормотал Скилл, с завистью наблюдая за тем, как Сфинкс подносит ко рту бокал фиолетового вина. — А что делать мне?
— Будь терпелив. Все разрешится само собой. Все разрешится…
Голос Сфинкса исчез, и лишь теперь Скилл почувствовал, что киммериец толкает его под локоть.
— Ты что, заснул?
— Нет. — Скиф помотал головой, стряхивая остатки чудесного наваждения.
— Что будем делать?
Скилл ответил словами стража пустыни:
— Все разрешится само собой. Будем ждать, Дорнум. Будем ждать.
