— Афина всегда выгоняла меня на улицу, когда я произносил слово на букву «Г». — Финн сморщил лицо. — Она может выглядеть милой и все такое, но поверь мне, Афина может быть бессердечной. Я стоял снаружи, в снегу, ожидая ее прощения, просто за то, что употребил слово на букву «Г».
Афина кивнула.
— Что я могу сказать, мне не нравится, когда люди выражаются в моем доме.
С озорной улыбкой Финн перевел взгляд с Лауры на меня.
— К счастью для тебя, Лаура, теперь это и мой дом тоже, и мне начхать на то, что люди выражаются в моем доме.
— Финн. — Глаза Афины выпучились. — Только не перед Тристаном.
— Он мой сын, и он только что провел две недели в Северных землях. Я почти уверен, что он уже привык к тому, что люди выражаются.
Тристан подтвердил это.
— Ты бы слышала этих парней, Афина, они знали несколько потрясающих слов.
Она обреченно вздохнула.
— Нет ничего удивительного в том, что люди сквернословят. Это низкий уровень общения, и это оскорбительно.
Финн прищелкнул языком.
— Чепуха. Это весело и красочно. Как специи в еде.
Афина повернулась, чтобы посмотреть на меня.
— Ты понимаешь, что я имею в виду? Говорила же тебе, что Финн может быть непростым.
Финн рассмеялся и принес нам две чашки чая.
— Извини, дорогая, ты не встретишь никакого сочувствия со стороны Лауры по этому поводу. Она одна из нас; ее воспитывали так, чтобы она использовала весь объем английского словаря. Небольшая ругань ее не оскорбит.
— Это действительно так, — согласилась я и взяла свою чашку чая.
Афина тоже взяла свою чашку.
— Тогда, я полагаю, это сделало бы меня сложной, потому что у меня действительно болят уши.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал их получше? — поддразнил Финн.
— Нет, спасибо. Я просто хочу свой чай.
— Хорошо, пей скорее, потому что нам скоро нужно уезжать. — Финн повернулся к Тристану. — Ты сказал своей маме, что нас, возможно, не будет несколько дней?
Тристан кивнул.
— Да.
— Лаура, мы могли бы тебя подвезти. Мой гибрид намного быстрее, чем беспилотник, на котором ты прилетела.
Я посмотрела вниз, стряхивая невидимую пыль с пледа.
— Я пока не уверена, что готова вернуться.
— Почему нет? — спросил Финн.
— Мы с Магни сильно поссорились.
— Ну и что? Я постоянно с ним ссорюсь.
— Я по-настоящему разозлилась на него и наговорила много гадостей.
— Не беспокойся об этом. Ты не найдешь никого более преданного, чем Магни. Может, он и зол на тебя, но все равно хочет, чтобы ты вернулась.
— Ты уверен в этом?
— На тысячу процентов.
Афина улыбнулась мне поверх края своей чашки.
— Не так давно ты противостояла Магни, называя себя воином. Ты была достаточно храбра, чтобы добровольно вызваться преследовать опасных мужчин до того, как они причинят вред невинным людям. Я не могу представить, чтобы кто-то такой смелый, как ты, боялся снова встретиться лицом к лицу с Магни только потому, что ты с ним поссорилась.
— Конечно, я не боюсь, — солгала я, но правда заключалась в том, что я была в ужасе от того, что на этот раз слишком сильно оттолкнула Магни.
Финн хлопнул в ладоши с самодовольным выражением лица.
— Отлично, тогда решено. Ты возвращаешься с нами.
Глава 22
Нас было девять человек в комнате, восемь из них старше меня и друзья моего отца. Будучи богатыми и влиятельными, эти люди привыкли добиваться своего.
Некоторых из них я не видел годами, но некоторые из них недавно встречались со мной и Ханом. Было трудно пожимать им руки, когда я думал о том, как они подлизывались к моему брату, называя его лучшим правителем в истории Северных Земель.
С большими стаканами виски и притворной игрой в карты мы подождали, пока моя мама и все официанты покинут зал.
— Мы все знаем, почему мы здесь, — начал мистер Зобель. — Каждый из нас обеспокоен текущей политической ситуацией, и мы хотим перемен.
Я встретился взглядом с восемью мужчинами, сидевшими за круглым столом. Они выглядели серьезными, как и я.
— Мистер Зобель сказал мне, что вы предпочли бы меня в качестве правителя. Это правда? — я столкнулся с ними лицом к лицу.
Они все кивнули.
— Какие изменения вы хотели бы увидеть? Поконкретнее.
Шелдон Грант, мужчина лет семидесяти, откинулся назад и скрестил руки на своем толстом животе.
— Нет необходимости ходить вокруг да около. Я стар и люблю быть в постели к десяти. — Его комментарий заставил остальных рассмеяться. — Хана засосала его новая невеста. Все ее разговоры о гуманизме и доброте вызывают отвращение. Наши предки отказались, чтобы ими правили женщины, и мы тоже откажемся. — Его последние три слова были подчеркнуты троекратным кивком головы. — Я не хочу слышать разговоров об интеграции. Единственный способ для наших двух стран объединиться — это когда женщины преклонятся перед нашим мужским превосходством.
— Да, да.
Ободренный поддержкой остальных, Шелдон продолжал говорить.
