Дзирт понял, что пришло время подробно рассказать о первых нескольких месяцах, проведенных на поверхности. И снова на него нахлынуло чувство вины, когда он рассказывал о сражении с отрядом гноллов, и вернулась прежняя боль, воплощаясь в слове «дзиррит», когда он поведал о Тистлдаунах и своем ужасном открытии. Монтолио назвал быстрого спрайта квиклингом, но так и не сумел объяснить, кем были гигантский гоблин и волк, с которыми Дзирт бился в пещере.
— Ты правильно сделал, перебив гноллов, — сказал Монтолио, когда рассказ был закончен. — Пусть тебя не мучает совесть за этот поступок.
— Откуда мне было знать, правильно я сделал или нет? — прямо спросил Дзирт. — Все мои знания связаны с Мензоберранзаном, и я по-прежнему не могу отличить правду от лжи.
— Это был день недоразумений, — сказал Монтолио, и его искренняя улыбка значительно ослабила напряжение. — А теперь давай я расскажу тебе о разных расах и о том, почему ты поступил справедливо, обрушив свой клинок на гноллов.
Будучи следопытом, Монтолио посвятил свою жизнь нескончаемой борьбе, которая велась между добрыми расами-людьми, эльфами, дворфами, гномами и хафлингами и злыми гоблиноидами и великанами всех видов, которые жили только для того, чтобы разрушать и отравлять жизнь невинным.
— Орков я в особенности не люблю, — объяснял Монтолио. — Так что теперь я доволен, что могу приглядывать, конечно, глазами филина, за Граулом и его вонючими сородичами.
Многое стало теперь понятно Дзирту. Его охватило небывалое спокойствие, потому что его инстинкты оказались верны и он мог теперь на какое-то время, и в какой-то мере, избавиться от чувства вины.
— А как же охотник за головами и подобные ему? — спросил Дзирт. — Кажется, они не слишком укладываются в твое описание рас.
— В каждой расе имеются добрые и злые представители, — объяснил Монтолио. — Я имел в виду только общие качества и образ поведения и не сомневаюсь, что в целом поведение гоблиноидов и великанов направлено на зло!
— Но откуда мы можем это знать? — не отступал Дзирт.
— А ты просто понаблюдай за детьми, — ответил Монтолио.
Он принялся объяснять ощутимую разницу в поведении детей из добрых и злых рас. Дзирт слушал его, но немного рассеянно. Очевидно, все всегда замыкалось на детях. Вот и Дзирт утвердился в правильности своих действий против гноллов, когда понаблюдал за играющими детьми Тистлдаунов. И там, в Мензоберранзане, в те далекие времена, которые, казалось, были только вчера и вместе с тем тысячу лет назад, отец Дзирта высказывал сходные мысли. «Неужели все дети дровов злые?» — спрашивал себя Закнафейн, и все его напряженное существование было наполнено неотвязными пронзительными воплями детей благородных дровов, погибающих в пламени войны между семействами.
Когда Монтолио закончил, воцарилось долгое молчание, потому что обоим друзьям требовалось разобраться во всем, что открылось им в этот день. Монтолио понял, что Дзирт успокоился, когда дров неожиданно повернулся к нему с широкой улыбкой и резко сменил мрачную тему разговора.
— Монши? — спросил Дзирт, вспомнив имя, с которым Макгристл обратился к Монтолио.
— Монтолио Де Бруши, — хихикнул старый следопыт, старательно подмигивая Дзирту. — Монши для моих друзей и для таких, как Макгристл, которому стоит большого труда произнести любое слово длиннее, чем «руби», «гони» или «убей».
— Монши, — насмешливо пробормотал Дзирт.
— Тебе что, нечем сегодня заняться, дзиррит? — обиделся старый следопыт.
Дзирт кивнул и умчался по своим делам. На этот раз звучание слова «дзиррит» не жалило так больно.
— Пещера Морьюима, — ворчал Родди. — Проклятая пещера Морьюима!
Через долю секунды маленький дух уселся на лошадь Родди и уставился в лицо изумленного охотника. Тефанис наблюдал за встречей возле рощи Монтолио и проклинал свою судьбу, когда следопыт отправил охотника прочь. Если бы Родди удалось поймать Дзирта, они оба убрались бы с его дороги, что вполне устраивало Тефаниса.
— Ты-конечно-не-так-глуп-чтобы-поверить-этому-старому-вруну? — выпалил Тефанис.
— Это еще кто? — закричал Родди, неуклюже пытаясь схватить спрайта, который с легкостью соскользнул вниз, метнулся назад, проскочил мимо испуганного пса и снова взобрался на лошадь позади Родди. — Ты кто такой, дьявол тебя побери? — проревел охотник. — И сядь же наконец спокойно!
— Я друг, — сказал Тефанис как можно медленнее.
Родди осторожно поглядел на него через плечо.
— Если-тебе-нужен-дров, то-ты-идешь-ложным-путем, — самодовольно сказал квиклинг.
Некоторое время спустя Родди спрятался в высоких отрогах к югу от рощи Монтолио и стал наблюдать за следопытом и его темнокожим гостем, которые занимались своей ежедневной работой.
— Хорошей охоты! — пожелал Тефанис и исчез. Он возвращался к Кароку, огромному волку, от которого пахло лучше, чем от этого человека.
Родди, глаза которого неотрывно следили за тем, что происходило в отдалении, едва ли заметил исчезновение квиклинга.
— Ты заплатишь за свое вранье, следопыт, — процедил он сквозь зубы.
