Он не воспринимал всерьез утверждения Монтолио о себе, но не мог допустить такого навешивания ярлыков на пантеру. Почему-то ему казалось, что Гвенвивар выше богов и выше поклонения кому-либо из богов.
— Откуда мне знать? — переспросил Монтолио. — Разумеется, она сама сказала мне об этом! Гвенвивар — это воплощение пантеры, существа, принадлежащего к подданным Миликки.
— Гвенвивар не нуждается в твоих определениях, — сердито возразил Дзирт, проворно усаживаясь рядом со следопытом.
— Не спорю, — согласился Монтолио. — Но это ничего не меняет. Ты не понимаешь, Дзирт До'Урден. Ты вырос там, где образ богини извращен.
— А образ твоей богини, значит, истинный? — усмехнулся Дзирт.
— Боюсь, что все образы богов истинны, и все они сливаются воедино, — ответил Монтолио.
Дзирту только и оставалось, что согласиться с предыдущим утверждением Монтолио: он действительно ничего не понимал.
— Ты считаешь, что боги существуют сами по себе, — попробовал объяснить Монтолио. — Ты воспринимаешь их как реальных существ, пытающихся управлять нашими действиями в собственных целях, и поэтому отрицаешь их из-за своего упрямого стремления к независимости. Бог внутри нас, говорю тебе, и неважно, называешь ты его своим или нет. Ты всю свою жизнь был последователем Миликки, Дзирт. Просто ты не знал, каким именем назвать то, что скрывается в твоем сердце.
Дзирт внезапно почувствовал интерес.
— Что ты ощутил, когда впервые выбрался из Подземья? — спросил Монтолио. — Что сказало тебе твое сердце, когда ты взглянул на солнце, звезды, зелень леса?
Дзирт мысленно обратился к тому далекому дню, когда он и отряд его сородичей-дровов вышли из Подземья, чтобы напасть на эльфов. Воспоминания были мучительны, однако вместе с ними вернулось чувство успокоения, тот чудесный душевный подъем, который он испытал, ощутив дуновение ветра и вдохнув запах только что распустившихся цветов.
— А как тебе удалось договориться с Ревуном? — продолжал Монтолио. — Жить в одной пещере с этим медведем — настоящий подвиг! У тебя сердце следопыта, хочешь ты это признать или нет. А сердце следопыта — это сердце Миликки.
Такое заявление вновь пробудило сомнения в душе Дзирта.
— И чего требует твоя богиня? — спросил он, снова начиная сердиться, и попытался встать, но Монтолио похлопал рукой его по колену и удержал рядом с собой.
— Требует? — засмеялся следопыт. — Я ведь не какой-нибудь миссионер, который блещет красноречием и навязывает правила поведения! Разве я только что не сказал тебе, что боги внутри нас? Ты знаешь правила Миликки не хуже меня. Ты следовал им всю жизнь. Я просто предлагаю тебе название для этого, вот и все, а также идеал личного поведения, пример, которому ты можешь следовать, если запутаешься в том, что правдиво, а что ложно.
Сказав это, Монтолио снова поднял свой конец ветки, и Дзирт сделал то же самое.
Дзирт долго раздумывал над этими словами. В тот день он не спал, но оставался в своей норе и размышлял.
— Я хотел бы больше знать о твоей… о нашей богине, — признался он тем же вечером Монтолио, который готовил ужин.
— А я хочу рассказать тебе о ней, — ответил Монтолио.
Сотня пар желтых, налитых кровью глаз следила за могучим человеком, который шел через лагерь, держа на коротком поводке желтую собаку. Родди не любил приходить сюда, в место расположения короля орков Граула, но он не мог позволить себе упустить дрова. За последние годы Родди несколько раз доводилось иметь дело с Граулом: король орков, имевший много шпионов в диких горах, оказался бесценным, хотя и чрезвычайно дорогим союзником в охоте ради награды.
Несколько больших орков уверенно преградили дорогу Родди, толкая его и дразня собаку. Родди благоразумно сдерживал пса, хотя ему очень хотелось проучить вонючих орков. В эту игру они играли каждый раз, когда он приходил сюда: они толкали его, плевались и делали все, чтобы вызвать потасовку. Орки всегда храбрились, когда их было сто против одного.
Целая банда орков сбежалась навстречу Макгристлу и шла за ним по пятам, пока он преодолевал последние пятьдесят ярдов по каменистому склону, где находился вход в пещеру Граула. Оттуда выскочили, размахивая копьями, два огромных орка и остановили незваного гостя.
— Зачем ты пришел? — спросил один из них на своем родном языке.
Другой вытянул руку, словно ожидая платы.
— На этот раз никаких денег, — ответил Родди, отлично подражая их произношению. — На этот раз платит Граул!
Орки озадаченно переглянулись, повернулись к Родди и издали рычание, которое внезапно оборвалось, когда еще более крупный орк возник на пороге пещеры.
Граул отпихнул стражников и выскочил наружу так стремительно, что его гнусная морда застыла всего в дюйме от носа Родди.
— Граул платит? — пропыхтел он, обдав горца зловонным дыханием.
Родди засмеялся, главным образом чтобы произвести впечатление на возбужденных орков. Здесь нельзя было показывать слабость: подобно злобным псам, орки мгновенно нападали на того, кто проявлял перед ними неуверенность.
