Крепко держа ее, Торин вскочил на ноги, но так из нее и не вышел. Пара шагов, и он был уже у кровати. Реган все еще извивалась в муках оргазма, когда Торин уложил ее и накрыл своим большим телом. Ей понравилось ощущать на себе его тяжесть.
Теперь Торин мог проникнуть глубже. Реган снова закричала, и на этот раз он взял бразды правления в свои руки. Торин снова и снова вонзался в нее, пока из его горла не вырвалось звериное рычание.
— Это я в тебе, Реган. Ты моя.
— Да!
Он вышел, пока в ней не осталась только головка.
— Ты моя, Реган? — Торин скользнул обратно. — На самом ли деле все это мое?
Он напрягся, его мышцы натянулись, черты лица заострились.
— Твоя, — прошептала Реган. Никогда прежде она не была такой защищенной, нужной и желанной.
Ворвавшись еще глубже, он замер и разрядился.
Едва Торин закончил, как Реган почувствовала в нем готовность отстраниться, поэтому обхватила его руками и ногами.
— Не уходи.
— Я слишком тяжелый, — завалившись набок, он остался в ней и притянул ее в объятия. — Но я никуда не уйду.
— Я еще никогда не занималась сексом вот так, — вздохнув, Реган лениво подалась вперед и поцеловала его в грудь.
— Не думаю, что кто-нибудь вообще занимался сексом вот так, — мозолистой рукой Торин погладил ее по спине и заду.
Реган улыбнулась. Большой, яростный и твердый, он все равно умудрялся быть милым. Торин посмотрел на нее сверху вниз, и его лицо показалось ей расслабленней обычного, но притом почему-то суровее. Реган гадала, знал ли ее гладиатор, что такое покой.
— Мне было ненавистно видеть, как тебя ранили, — призналась она.
— Я сглупил, выплеснув эмоции на арене, — Торин обнял ее крепче. — Райден всегда говорит нам сохранять здравомыслие.
— Ты позволил себя ранить.
— Впервые выйдя на арену, я был очень сердит, — вздохнул он. — На брата, на семью, на саму ситуацию. Я сражался за свой народ и поплатился за это. На Карфагене я обнаружил, что борьба помогала найти самообладание. Борьба и боль, если мне ее причиняли.
— Тебе нужна боль? — тихо хмыкнула Реган.
— Больше нет. Она меня не возбуждает и ничего подобного. Я знаю, что некоторых гладиаторов заводит боль. Я же просто был молодым и выходил из-под контроля.
— Ты был совсем юным, брошенным и измученным.
— Суровые гладиаторы не признаются в таком, — глубоко вздохнул Торин. — Причин было много.
— Расскажи мне, Торин, — Реган погладила его по руке, понимая всю серьезность их разговора. — Это как-то связано с твоей чешуей.
Торин шепотом выругался, но когда попытался подняться, она крепко вцепилась в него.
— Расскажи.
— Моя раса — сайрриши. Мы большие, сильные, с обостренным восприятием. Мы испокон веков были воинами.
— Хорошо, — все описания превосходно подходили ее гладиатору.
— Но несколько веков назад на нашу планету вторглись враждебные пришельцы, — у него заиграли желваки. — Дикая, жестокая раса.
Реган пришлось постараться, чтобы не дать эмоциям отразиться на лице.
— Они насиловали и грабили, пока их, наконец, не прогнали. Но время от времени у некоторых потомков сайрришей проявляются черты тех захватчиков. В этих детях живет зверь, — Торин обжег ее взглядом. — Я — монстр.
— Торин, мне нравятся твои чешуйки. Я не вижу монстра, — Реган лениво вырисовывала пальцем круги на его твердой мускулистой груди.
— Иногда я теряю контроль…
— Как и многие люди. Это не делает тебя животным.
— Ты не понимаешь. По прибытию на арену я был самым настоящим животным. Семья использовала меня в качестве оружия, солдата, чтобы потом …
Торин стал слишком опасен, и семья его бросила. Реган продолжала прикасаться к нему. Ей хотелось показать Торину, что она примет его любым. Слов было недостаточно.
— Трудно быть одному. Когда не на кого опереться, — Реган не забыла дни в клетке. И абсолютное одиночество.
— Не думай о траксианцах, — Торин накрыл ее руки своими ладонями. — Ты больше не одна.
Не одна. У нее были Харпер и огромный, беспощадный инопланетянин, который наконец-то позволил ей пробраться под его твердую броню.
— Я знаю, что ты сердишься из-за плана…
— Сегодня только ты и я, — Торин ухватил ее за подбородок. — Не хочу думать о завтрашнем дне.
— Отлично, — кивнула Реган. — Итак, чем займемся?
— Ну, я подумывал вместе выкупаться.
— Мне нравится, — она задрожала при мысли о том, что Торин намылит ее своими грубыми руками.
— Затем я уложу тебя и буду лизать, пока ты не кончишь.
— Ох, — ахнула Реган.
— Тоже нравится, да, сладкая? — рассмеялся он. — Я планирую провести всю ночь с членом глубоко внутри тебя.
Всю ночь? Реган не знала, была ли она в восторге, в ужасе или в изумлении. Ладно, скорее всего, в восторге.
— Я возьму тебя в каждой известной мне позе, — сказал Торин, сорвавшись на рык.
Ох, да.
Когда он схватил Реган и понес в ванную, она уже предвкушала долгую дикую ночь.
— Я как раз искала морскую свинку, чтобы протестировать новую мазь.
Закончив вытирать грудь полотенцем, Торин посмотрел на Реган. Она сидела на краю кровати, одетая в одну из его кофт, оказавшуюся ей великоватой и соскользнувшую с одного плеча.
