Потребовалось вдвое меньше. Эрван ощутил, как вода из ледяной стала просто холодной, затем прохладной. Мышцы расслабились, гусиная кожа исчезла. Нежные капли воды скользили по коже, смывая грязь, пот и усталость. В голове прояснилось, исчезли тяжесть и тошнота. Эрван не думал ни о чем – просто смотрел на радужные брызги и глубоко вдыхал влажный воздух, густо пропитанный запахом цветов, прелой листвы и ещё чем-то неуловимым, но смутно знакомым…
– Эрван! Э-э-рван! Ты что, спишь? Ну давай, вылезай, а?
Он глубоко вздохнул. Набрал горсть воды, махом опрокинул на лицо. Тихо зашептал полузабытые слова Обращения, ни капли не сомневаясь: его слышат и слушают – недоверчиво, внимательно, настороженно…
– Спасибо вам, народ сумерек. Я желал бы остаться, покуда не удлинятся тени. Хотел бы посмотреть на вас, перемолвиться словом… Да, видно, не судьба. Да пребудет покой в вашем жилище, доколе стоят леса и горы!
Он медленно натянул одежду на мокрое тело. Повернулся лицом к водопаду. Низко, в пояс, поклонился.
Яник посмотрел на него с суеверным ужасом.
– Ладно, – как ни в чем не бывало сказал Эрван, – что ты там хотел? Наверх подняться?
– А почему вершина почти плоская? Я думал, все горы острым заканчиваются – снизу ж видно! И ведь недаром говорят – пик, а?
Яник запыхался, капли пота катились по лицу и падали на разогретые камни, щеку украсила пара свежих царапин – но любопытство оказалось сильнее усталости.
Они стояли на неровной площадке размером с каюту и глазели по сторонам. Сверху остров напоминал разноцветную игрушку для ребёнка-великана: синие воды глубины переходили в лазоревое мелководье, обрамляя сушу почти правильным кольцом; за ним ворчал ослепительно белый прибой; дальше – с жёлтой окружности пляжей – начиналась суша. Выше, за песчаной полосой – зелёная лента деревьев; и наконец, в центре – серый массив скал.
– Эрван, смотри, смотри! – Яник успел отдышаться и теперь подпрыгивал от изумления и восторга. Горы были позабыты.
– Наш «Горностай»! Ух ты, какой маленький!
Эрван мельком глянул на восток, где на бирюзовой воде чернел крохотный силуэт судна. Потом повернулся к западу – туда, где за редкой цепью островков раскинулся океан.
– Слушай, Яник. Мне кажется или там вода темнее? Да и волны повыше вроде…
– Ну да. Это ж океан.
В тоне Яника сквозило равнодушие: подумаешь, океан – эка невидаль!
– Сейчас он ещё спокойный, а как шторм начнётся – ой-ой-ой! И вода темнее – тоже верно. Кое-кто говорит, что это из-за глубины. И точно, пройдёшь пару миль на закат – всё, лот до дна не достаёт. А может, вода там другая… Не зря же морская рыба там не живёт. А ту, что живёт, ещё найди попробуй.
– А ты ходил на глубину?
– Само собой!
Яник гордо расправил плечи, окинул Эрвана покровительственным взором.
– Несколько раз даже… ну, четыре, если точно.
– И как оно?
– Ничего особенного. Мы, правда, далеко от островов не уходили. Да и что мы там не видели – чудищ разных? Ну их!
– А они там есть? – Эрван хмыкнул.
– Есть! Точно есть, сам Старик говорил. А уж капитану нашему верить можно, это будь спокоен. Правда, они не здесь, а дальше, у Стены Туманов.
– А ты и стену видел?
– Ну да! Издали… Она вообще-то не стена – так, полоса какая-то… Но высокая, плотная. И выглядит жутковато – будто длинное облако на воду положили. Старик говорил – вода под ней холодная, прямо ледышка – вот туман и получается. Наверно, так и есть – ему виднее…
Яник зевнул и тут же сконфуженно прикрыл рот ладонью. Искоса глянул на Эрвана: не обиделся ли?
Эрван едва сдержал смех.
– Ну да, это понятно… Но вот что получается: зимой, когда вода в нашем море тоже холодная, туман должен рассеяться! И значит, за стену можно заглянуть.
Яник помолчал с минуту, задумчиво теребя губу. Наконец пробормотал:
– Вроде так. Да только найди дурака, который зимой на глубину сунется… Да и зачем? Сдалась тебе эта Стена Туманов! Брось, гиблое это место. И не нашего ума дело.
– Жалко, – Эрван вздохнул. – Интересно же. Я туманы люблю. У нас в горах они такие – вытянутой руки не увидишь.
Яник замялся, искоса поглядывая на Эрвана.
– А там, в горах, когда… эти напали? Тоже туман был?
Эрван сощурился, приставил ко лбу руку, до рези в глазах всматриваясь в горизонт. Рассеянно ответил:
– Туман, да. Если бы не он – фоморы б меня мигом нашли. А так… выкрутился. С тех пор туман для меня – друг и союзник.
Неожиданно Яник вспылил:
– Туман он любит! Друг и союзник! Лучше б ты то, что под туманом, любил!
– В смысле?
От внезапного натиска Эрван слегка опешил.
– В смысле? – передразнил Яник. – В смысле воду. Море. Так понятней?
– Ты чего разорался-то?
– Чего-чего… Вот ты за все время хоть раз со Стариком разговаривал?
– Ну-у… нет. Даже и не видел толком, – Эрван пожал плечами. – И что с того?
– Да вот того! Твоих этих… Конюха, Аптекаря и даже Свистка – он учит. Не каждый день, но когда возможность есть. Кораблевождение, всё такое… Значит, и тебя должен учить? А вот нет!!! И не разговаривает даже! И знаешь почему?
– Договаривай, ну? – Эрван испытующе посмотрел Янику в глаза – разговор обещал быть неприятным, но познавательным.
