– Только она его не потеряла, а продала за четвертак.
– В смысле продала?
– В прямом смысле. Как продают, например, мясо, овощи, муку. Я заплатила – она продала. Теперь вся эта чернь преследует меня! – с этими словами она указала пальцем вперед, я взглядом проследила за ее жестом.
Вдоль всей дороги, с обеих сторон, стояли такие же бледные и несчастные матеря. Чувство горя и утраты делало их лица схожими, а бремя совершенного греха, по одинаковому корежило и иссушало их.
Мы шли долго. Кажется, что уже минула целая вечность. С каждым витком дороги женщин становилось все больше и больше. Вдруг моя рука коснулась чего-то скользкого и холодного. Я посмотрела вниз. Испуганный крик сорвался с моих губ. Мгновенно наступила гробовая тишина. Все головы повернулись в мою сторону. Маленькое обескровленное тело младенца уперлось мне в колено. Едва сдерживая крик, я брезгливо оттолкнула его ладонью. Я с ужасом посмотрела на высокомерную незнакомку, на что она лишь безразлично повела бровью.
– А что? Красота требует жертв! – надменно прозвучал ее голос в повисшей тишине.
Я обомлела. Мысли в моей голове порхали как перепуганные бабочки.
– Зачем? Зачем ты это сделала?! Это же дети! Это же маленькая жизнь! – гневно выкрикнула я ей в лицо.
– Жизнь? – она улыбнулась. – Мне необходимы были эти дети, чтобы всегда быть молодой, красивой, и желанной. Или я нехороша собой?
– Ты ужасная! Ты чудовище!!!
С каждым брошенным мною словом, ее шикарные волосы превращались в паклю и неопрятными пучками падали вниз. Красивая грудь обвисла, а молочная кожа стала морщиться и скукоживаться. Она гневно сплюнула зубы. Ее прекрасные с поволокой глаза стали глазами дохлой рыбы.
– Он дал мне это! – бешено взвизгнула ведьма. – Попросил взамен любовь и душу.
– Всего лишь? – удивилась я. – Ты действительно так низко оценила свою душу?
– Ты думаешь мы все здесь случайно столкнулись? Они продали своих детей, как продают говяжьи потроха на рынке! Они продали души! Они такие же убийцы… даже хуже… Я продала свою душу, чтобы всегда быть прекрасной и молодой. Он говорил, что кровь младенца лучше любого эликсира молодости. Он любил меня… – ведьма мечтательно закатила глаза и прижала к груди дрожащие руки. – А я любила его… Это был не мужчина, это была мечта. Тогда я была юной, глупой, и жадной до любви. Его страсть сжигала ночами, а по утрам возвращала к жизни.
– Да, я вижу как он тебя любил. Обрек на вечные страдания. Это не любовь, это всего лишь торг.
– Нет! Ты не права! Ты не знаешь! Ничего не знаешь! – она зажала уши руками и отчаянно замотала головой. – В конце пути я глохну от плача и стонов этих горе-матерей.
Женщина упала на колени и закрыла лицо руками. Горькие рыдания сотрясали плечи. Может надо было подойти к ней, но я не нашла в себе сил, даже для того, чтобы просто сдвинуться с места.
– Оглохшую и одуревшую меня ожидает демон, – простонала ведьма – В его руках огромное зеркало во весь рост. И что ты думаешь я вижу в отражении? Прекрасное создание? Нет! Я вижу уродливую старуху! Я хочу умереть, но не могу! Хочу все исправить, все изменить. Прожить жизнь заново: выйти замуж, нарожать детей, состариться с любимым человеком, и когда придет час – уйти, со спокойной душой и чистой совестью. Но я выбрала иной жизненный путь. Помоги мне… спаси…
Гнев и жалость боролись в моей душе. Она осознала свой грех, но сколько потребовалось времени и страданий, чтобы она смогла прийти к этому. Вряд ли бы она прожила свою жизнь иначе, подсказывал внутренний голос, надменность и бесчеловечность была присуща ей до сих пор.
Она гордо встала с колен и вытерла ладони о ткань платья.
– Помоги мне! – потребовала она, грубо схватив меня за руку.
– Помоги нам! – завыли несчастные матеря.
– Я не могу… Я не в силах вам помочь…
– Тогда убирайся прочь!!! – гневно рявкнула ведьма.
Прочь!… Прочь!… Прочь!… – заголосили плакальщицы.
Я, что было духу, рванула вперед.
Прочь!!! – мяукнул кто-то под ногами. Я взвизгнула, и подпрыгнув оказалась… на дороге.
Не успела я даже привстать, как кто-то сильной рукой ухватил за ворот хламиды. Я кричала и брыкалась, пытаясь вырваться, но все оказалось бесполезным. Он волоком тащил меня по дороге, разбивая в кровь лицо и тело. Бедные пальцы на ногах стерлись до мяса, и теперь оставляли за собой алый след на белесой поверхности черепов.
И вдруг все закончилось. Мы остановились. Рука отпустила ворот, и я мешком рухнула на дорогу. Я приподнялась на дрожащих руках. Перед нами была площадь, огромная и страшная. Всевозможные и невозможные орудия пыток предстали перед моими глазами.
Грешники висели на крюках, их четвертовали, свежевали как скот, обезглавливали, отрубывали конечности, замуровывали, поджаривали, заливали в них свинец, скармливали их внутренности другим грешникам. И это был далеко не весь перечень, представшего перед моими глазами ужаса.
