Еще за час до рассвета внезапно опустел весь портовый район, обычно забитый пьяными матросами, доступными шлюхами и любителями запрещенных зелий. Ушли в тень воры и убийцы, словно крысы, первыми почуяв надвигающуюся опасность. Без какого-либо предупреждения закрывались притоны, в подпольных игорных домах останавливались рулетки, а ставни и двери баррикадировали стальными пластинами. Гости злачных заведений также ощущали сгущающуюся в морском воздухе угрозу, а потому даже самые пьяные спешили убраться подальше, чтобы иметь хоть какой-то шанс проснуться на следующий день. Если бы кто спросил у бегущих, чего же они так испугались, никто бы не смог внятно ответить, почему вдруг вместо посещения борделя вспомнил об оставленной дома жене и вернулся под родную крышу.
Стража тоже не спешила на свои обычные маршруты, внезапно озабоченная состоянием казенного снаряжения — бывалые суровые мужчины, не боявшиеся ни кланов, ни магов, ни монстров, ни искателей, сейчас опасливо жались к огню в караулках и чистили доспехи, правили мечи, меняли тетивы на арбалетах. Но даже смотреть в сторону окон боялись, хотя себе не могли признаться.
Даже ветер испуганно притих, сжался вокруг мачт опустевших пришвартованных судов, едва заметно трепля холстину парусов. Перестали шипеть промасленные фитили в уличных фонарях, щедро расставленных в прилегающих к морю кварталах — их языки пламени медленно уменьшились, а затем, оставив после себя легкий сизый дымок, с облегчением погасли.
Только морские волны по-прежнему с шуршанием накатывали на замерший в ужасе берег, поднимали тяжелые корабли на себе, однако не старались разбить о бетонные причалы, а просто бережно отпускали на место. В этом шорохе волн, когда, казалось, замерло все живое, попрятавшись от того, что вот-вот должно было произойти.
По вымощенной булыжниками улице разлетелись оглушительно громкие шаги. Подкованные сапоги ступали по камню уверенно, словно единственный живой гость порта ничего не чувствовал, и тем более не боялся. Шаги гремели, отражаясь от мостовой, ударялись об стены домов с закрытыми наглухо ставнями, скользили вверх и растекались по крышам.
Если бы у кого-то сейчас хватило бы смелости выглянуть наружу, он бы еще долго не мог объяснить, что же такое было в бредущей по порту фигуре. А если бы сам смог понять, что конкретно увидел, мгновенно бы поседел и лишился рассудка.
По мостовой размеренно переставляя ноги, шагала сама Смерть. Черный капюшон тяжелого дорожного плаща был небрежно отброшен, белые как снег, волосы лежали на плечах. Острое худое лицо казалось мертвым, до того оно было бледно, лишь черные глаза со стальными радужками двигались на лице.
Полы плаща с пугающим шелестом распахнулись, выпуская руки идущего. На ходу, не сбавляя шага, он медленно потянул из ножен на поясе кривой костяной нож с зазубренным лезвием, рукоять оказалась украшена несколькими серебряными черепами. Одним уверенным движением бредущий ударил костяным клинком по ладони, черная кровь брызнула на мостовую, запачкала стену.
Мужчина поднял нож над головой, его пальцы вспыхнули темным изумрудным огнем. Улегшийся на палубах кораблей ветер взвыл от ужаса, и ему неожиданно ответили со всех сторон.
Они приходили из подвалов, выламывая хлипкие ставни, выбирались из канализации, выбив надежно закрепленные люки. Сползали по стенам, как пауки. Десятки, сотни, тысячи полупрозрачных фигур облекались плотью, приближаясь к стоящему с поднятой рукой магу. Ожившие мертвецы, чье существование было прервано в этом районе, они жаждали лишь мести. Слепо тараща лишенные радужек глаза, мертвецы стягивались со всех сторон, окружая некроманта плотной стеной.
Герой Талы, Богини Смерти, чуть дернул краешком губ, обозначая ухмылку. Не так уж сложно призывать мертвых, когда тебе есть, чем заплатить за вызов. А благодаря покровительству Талы у него такая возможность была.
Капли черной крови перестали стекать, рассеченная плоть сомкнулась, будто и не было никакого пореза. Некромант убрал костяной нож обратно в ножны и сложил руки на груди. Мертвецы разом развернулись к порту и неуклюже побрели, постепенно набирая скорость и возвращая присущую только живым координацию. На короткие несколько часов они действительно вернулись к жизни.
На горизонте закрыл звездное небо силуэт первого корабля Империи. Остальные шли с отставанием и потому еще не показались. Флагман же шел ходко и уверенно, приказ императора, несмотря ни на какие переделки власти — все еще приказ императора, и гребцы помогали судну, спеша доставить владыку драконидов в порт как можно быстрее.
