Вторая попытка экранизации романа увенчалась успехом только в 2001 году. Но вот что интересно, по ряду причин Богомолов, просмотрев впервые картину, попросил убрать свое имя из титров фильма. Он не согласен был с некоторыми, на его взгляд, грубыми ляпами: «В силу непродуманных импровизаций режиссера оказалось проваленным большинство эпизодов, в том числе и узловые, наиболее важные: «В Ставке», «В стодоле» (эпизод с генералами) и финальный – «На поляне».
Продюсер и режиссер обещали переделать сцены. Переделали – на тринадцать минут сократили картину, и все.
Богомолов потом пояснил: «В результате всех вырезаний осталось чисто физическое действие и случилось то, что не могло не случиться: персонажи лишились психологических характеристик, ушел мыслительный процесс, в силу изъятия или оскопления большинства эпизодов и кадров появились порой абсурдные нестыковки и несуразности. При этом картина лишилась смыслового шампура, оказалась примитивным боевичком с изображением частного случая, что ничуть не соответствует содержанию романа».
Это мнение автора книги. Но у кино свои стандарты.
Думается, Шурепов, прочтя книгу и посмотрев фильм «Момент истины», был удивлен, что ни в романе, ни в картине ни разу не произносится слово «Смерш». Этот бренд того времени можно увидеть в фильме лишь на удостоверении Алехина, которое он показывает майору, не уступившему дорогу полуторке разыскников-контрразведчиков по пути в город Лида.
В фильме Шурепов мог заметить и возрастные несоответствия великовозрастных артистов, игравших роли первого заместителя наркома внутренних дел и начальника Управления КР Смерш 3-го Белорусского фронта, которые в реальности были моложе своих экранных копий на двадцать – двадцать пять лет.
Надо отметить, что руководство и КГБ СССР, и ФСБ РФ считали, что фильм передает достоверно жизнь, быт и работу контрразведчиков Смерша.
Однако Шурепову было приятно пройтись с героями романа по тем местам, где и он воевал в августе сорок четвертого. Он был доволен, что впервые после хрущевского рыка против армейских контрразведчиков и органов госбезопасности вообще появилось художественное полотно, реалистично показывающее будни разыскной работы офицеров Смерша. Потом их потопчут в статьях, книжонках и телефильмах повторно «либеральные» писаки горбачевско-ельцинского беспредела.
«Герои романа – это мои коллеги. Я с удовольствием бы взял их к себе в отдел, – размышлял Шурепов. – Таких настырных, преданных делу умников было немало среди моего поколения в то грозное время. Они списаны с нас».
Несмотря на то что служба В.О. Богомолова в органах военной контрразведки и вся его военная биография подвергались сомнению, а описание борьбы разыскников критиковалось некоторыми профессионалами этой службы, в целом произведение удалось. Хотя некоторые неточности, как говорится, вылезают наружу.
Так, начальник советской военной контрразведки в 1944 году не имел звания генерал-полковника, а был всего лишь генерал-лейтенантом, есть и другие досадные моменты. Для «Момента истины» это важно.
В своей книге «Война все спишет» фронтовик Леонид Николаевич Рабичев, в годы войны сражавшийся в 31-й армии, заявил, что военная часть официальной биографии Богомолова (Рабичеву он был известен под фамилиями Войтинский и Богомолец) не соответствует действительности – «он придумал себе биографию» и в боевых действиях не участвовал.
Кроме того, Рабичев заявил, что повесть «Иван» была написана Богомоловым в период проживания последнего у него на квартире, а в своих книгах его квартирант использовал письма хозяина и рассказы о войне.
Но есть и другие данные, подтверждающие участие Войтинского в боевых действиях, после того как 15 июня 1943 года он был вторично мобилизован в РККА и убыл на фронт.
В книге В. Богомолова «Сердца моего боль» в разделе «Документы» приводится справка, подписанная кадровиком Особого отдела КГБ при СМ СССР по Прикарпатскому военному округу:
