Асахир кивнул. В лагере началась суматоха; предложивший отправить подмогу воин, отдав необходимые приказы, вернулся к до сих пор неподвижному Асахиру и спросил:
- Думаешь, это Алуганг?
- Он слишком радушно нас принял, - раздался усталый, хриплый голос Асахира.
- Нам сейчас не хватит сил отомстить. Да и ещё не доказано, что это его вина. Быть может, кто-то хотел отомстить тебе за что-то. Или Кангару.
- У Кангара не было врагов. Не могло быть.
- Но мы не знаем наверняка, Хиру! Если бы Алуганг хотел убить тебя, разве он принимал бы нас? Он бы не позволил чужим воинам подойти к городу, если бы хотел убить их предводителя!
- Так или иначе, - выдохнул Асахир. - Он обещал охранять моих людей. Он заверял меня в их безопасности. Но Кангар мёртв.
- У нас не хватит сил, господин, - осторожно повторил его соратник. - Все войска Энарана здесь, нас же - три сотни.
- Отправь посыльного к эсину. Пусть он присылает сюда всех воинов, что сможет.
- Байру!..
Асахир резко развернулся, сверкнув пронзительным взглядом необычных глаз. Он выхватил один из ножей, что висели у него на поясе, прижал лезвие к ладони, разрезая кожу и позволяя крови оросить клинок.
- Клянусь именем и кровью, клянусь перед землёй, небом и Великой Рекой, что брат мой будет отомщён. Если в этой смерти повинен правитель Энарана, его город захлебнётся кровью!..
Глава 2. Знахарь
Прячась от полуденного зноя в тени фруктовых садов, юная девушка старательно перерисовывала буквы, начертанные на глиняной дощечке, выводя их тонкой тростинкой на песке в каменной чаше. Раздавшийся позади строгий голос заставил её прервать занятие и обернуться:
- Энеата! Я же сказал - только монеты или бронзовые ножи!
В воротах сада стоял старик, облачённый в длинную шерстяную тунику. Коротко остриженная чёрная борода на удивление гармонично сочеталась с длинными, собранными на затылке седыми волосами, а подчёркнуто сердитый взгляд карих глаз с бледными ресницами, похоже, должен быть зажечь пламя стыда в душе расточительной девчушки.
- Прости, дедушка Хурсан, - рассмеялась Энеата. - Эти бусы были такими красивыми!..
- И сколько ты ему отдала, негодная девчонка?
- Кувшинчик, дедушка Хурсан.
- Кувшин масла за девчачью погремушку?! Эне!
- Маленький кувшинчик, дедушка Хурсан, - с очаровательной, не позволяющей продолжать споры улыбкой ответила девушка, поднимаясь с земли и отряхивая длинную белую тунику. В тёмно-рыжих волосах сверкнула вплетённая нитка мелких стеклянных бус. - Зато смотри, как они сверкают на солнце!..
Бусы прошелестели хрупким звоном. Старик открыл было рот для ответа, но тут его позвал слуга, сообщивший о пришедшем покупателе.
- Ну-ка, Эне, беги вперёд, - медленно ковыляя в сторону тростниковой калитки в арке глинобитной стены, окружавшей сад, произнёс Хурсан. - Негоже, чтоб долго ждали, а я ж пока доковыляю. Да смотри, не на бусы меняй, дурёха!
Девушка озорно рассмеялась, рванувшись с места. Уже через пару мгновений, промчав мимо рядов персиковых деревьев, она оказалась во внутреннем дворе дома. Перебежав мощеную площадку с большой каменной чашей, заполненной водой, возле которой отцветал пышный тамариск, она юркнула в узкую заднюю дверь и оказалась в лавке.
Старик Хурсан когда-то был лекарем-асу, но несколько лет назад он понял, что целительство становится для него слишком тяжёлой службой. Теперь знахарь жил в пригороде и содержал лавку, торгуя различными снадобьями, травами и маслами. Дело это было прибыльным и достойным, и Хурсан по-прежнему пользовавшимся уважением и благосклонностью знати Арка и воинов аркского правителя.
Родных детей и внуков Хурсан не имел, как и каких-либо других родственников; и найденыш Энеата, давным-давно встретившаяся ему на пути, стала единственной его наследницей. Он обучал её своему ремеслу - как тайнам врачевания, заготовления трав и смешивания масел, так и тому, о чём догадывались и изредка сплетничали, но всё же не решались признавать соседи - премудростям чародейства. Энеата оказалась обладательницей чудесного природного дара и склонности к волшебству и целительству, и Хурсану не составило труда помочь ей раскрыть таланты.
Энеате нравилось находиться в лавке. Здесь всегда был лёгкий полумрак; узкие длинные окна обычно наполовину прикрыты тростниковыми ставнями, но всё же лучи солнца проскальзывали внутрь и расцвечивали флакончики с драгоценными маслами, выложенные на полках, ярким блеском. Развешанные под потолком пучки трав и сухие цветы, мешочки с тёртыми кореньями и чаши со снадобьями на любой случай жизни, кувшины с лечебными настойками и глиняные таблички с рецептами исцеляющих отваров и мазей, пыль волшебных камней и пыль древесной коры из дальних краёв; запах, царивший здесь, всегда успокаивал и радовал Эне.
