– От вас, от варягов прятался. Сам-то я из бухты Кеге-Бугт, где у меня два корабля и торговые склады. Но ваши поморяне налетели, и я побежал. Сначала в Роскилле кинулся, а там уже венедская конница, кажется бодричи. Делать нечего, и я сюда направился. Думал, здесь варягов нет, но ошибся и до времени в лесу спрятался.
– Складно говоришь, да ещё и в венедских племенах разбираешься. А не шпион ли ты, случаем?
– Нет-нет. – Маргад быстро мотнул головой. – Просто я всю жизнь торгую. В Волине бывал, в Щецине, в Волегоще, в Ральсвике и Дубине.
– И чем же ты торгуешь?
– Оружием, солнечным камнем[3], мехами, воском, мёдом, сукном и солью. Что ценится, тем и торгую. Только не везёт мне. – Купец исподлобья зыркнул на меня, потупился и стал жаловаться на жизнь: – Три года назад пошёл в Новгород, и мой корабль финны ограбили. Потом в Волин двинулся, а меня туда не пустили, говорят, пошёл вон, поганый датчанин. В Сигтуну поплыл, хотел оружие и железо купить, а там война, и мечи свеонам самим нужны. Совсем было разорился, но понадеялся, что в этом году в Англию схожу и смогу сукно купить. Однако, видать, разгневал я небожителей, ибо последних кораблей с товарами лишился. Совсем беда, хоть в рабы продавайся.
Купец врал, это было ясно, хотел сбить цену за своё освобождение. Но поскольку я в его бедственное положение не верил, то деньги с торгаша собирался содрать по максимуму.
– Да-а, беда у тебя, Маргад, сын Бьерна… – протянул я, выдержал паузу, покачал головой и спросил: – И что же теперь с тобой делать?
– А вы отпустите меня, – сразу же предложил Маргад. – Я не воин, венедов всегда уважал. Зачем я вам?
– Ну как зачем? Сам говоришь, можно в рабство продаться. Вот я тебя и продам. Есть у меня в Арконе купцы знакомые, серьёзные мужчины, они заморскими торговыми секретами интересуются, а ты человек опытный. – Снова пауза – и подведение итога: – Решено. Заберём тебя с собой на Руян, а там всё в твоих руках. Будешь полезен, лет через десять тебя отпустят.
В душе купца желание получить свободу стало бороться с жадностью. Ведь если у Маргада что-то осталось, а я уверен, что это так, то не один склад и не пара кораблей, и пока он будет на Руяне, наследники, друзья и компаньоны все его богатства растащат. Вот и думай, что делать. Предложить варягам выкуп или лишиться всего, что нажито непосильным трудом? Дилемма, однако.
Борьба двух противоположных чувств завершилась поражением жадности, и Маргад осторожно, вполголоса произнёс:
– Возможно, я смог бы занять немного денег и выкупить свою жизнь.
– И какова сумма?
– Может, десять новгородских гривен?
Я нахмурился, и он резко повысил ставку:
– Или двадцать.
– Мало.
Купец шмыгнул носом и сказал:
– Тридцать гривен. Больше мне никто не займёт.
Скорее всего, большинство варяжских вождей эта сумма удовлетворила бы, всё же шесть килограмм серебра. Однако я чувствовал, что тридцать гривен – это далеко не предел. Поэтому продолжал напускать на лицо хмурую маску и пару раз приказывал отвести купца к остальным пленникам. Однако Маргад постоянно повышал цену собственной свободы. При этом, что интересно, постоянно жаловался на тяжёлую жизнь и несчастливую судьбу, мамой клялся, что больше за него никто не даст, плакал, падал на колени и даже ел землю. Но я был непреклонен, и спустя час Маргад сам не заметил, как выдохнул:
– Сто гривен!
Это была достойная цена, и я согласился:
– Хорошо. Когда и как я их получу?
– Мне надо отправить письмо в Любек, там у меня сын. Он вышлет деньги в Дубин, и там их можно будет получить.
– А если серебро отправить в Волегощ?
– Тоже можно.
– Договорились.
Я кивнул варягам, и они увели купца, за которым следовало присматривать особо. Самород, во время беседы сидевший рядом, с уважением в голосе произнёс:
– Силён ты, Вадим. Я думал, на сорока гривнах остановишься, а ты купца до последней возможности дожимал. Видать, ведовские способности тебе помогают.
– Есть такое. Но это ведь неплохо?
– Нет, конечно. Когда рядом ведун, который понимает, чего хочет и куда идёт, жить как-то проще. Опаснее, правда, поскольку к тебе враги липнуть станут, но в этом есть свой интерес.
– Может, и так.
Поднявшись, я направился к остальным пленникам. Поговорил с ними, а затем занялся сортировкой не очень богатой добычи. После этого все трофеи собрали в кучу и упаковали в походные тюки. И так, совершенно незаметно, прошла ночь.
Наступило утро. Над лесом вставало солнце, и, выстроив пленников в колонну, ватага направилась в деревню, откуда вчера к партизанам прибегал посыльный.
Из леса выбрались за час. Потом ещё час провели в деревушке, где староста Андотт просил отпустить его односельчан, а я обещал подумать. И ещё два часа мы потратили на то, чтобы добраться до замка Рарог.
