– Платок. Я услышала, что тебя Сокол зовут, вот и решила за спасение отдариться.
– Благодарю.
Рука опустила платок за ворот кольчуги, а девчонка неожиданно кокетливо улыбнулась:
– Меня Дарья зовут. Будешь в наших краях, заходи обязательно, я буду ждать и не только платком отблагодарю.
Сказав это, она смутилась, покраснела и побежала в деревню, а я зашагал вслед за ватажниками и подумал, что вот же пигалица, ей не больше тринадцати лет, а уже флиртует и намёки двусмысленные делает. Откуда что берётся? Что у женщин в голове творится – есть великая тайна, разгадывать которую я не хочу, а иначе всё очарование и шарм исчезнут и жить станет скучно. Ну а про девчонку Дарью из деревушки Водька я забыл сразу, как только добрался до озера, ибо других забот-хлопот превеликое множество. Правда, потом, уже на шнеккере, скидывая броню, обнаружил платок, и в памяти всплыло её личико. Да и после, в морях и лесах, где мне приходилось бродить, бывало, вытащу из сумки этот платок с затейливой вышивкой, посмотрю на него и улыбнусь. Но это уже другая история, а пока курс на Ладогу и далее в Новгород.
Наша эскадра простояла в Ладоге всего одну ночь, а жаль. Мне там понравилось и в основном из-за того, что семья местных Соколов встретила меня как своего, пусть не родственника, но близкого к торговому клану человека. Доброжелательные люди, с хитринкой, но в целом честные и прямые, с которыми можно иметь дело. Однако наступило утро, и, взяв с собой моего полного тёзку, вслед за посольскими кораблями я отправился вверх по Волхову.
Добрались до Новгорода. Наши корабли один за другим подходили к причалам между Фёдоровым ручьём и разрушенным Великим мостом и швартовались. Только подошли к берегу, на деревянном причале перед «Яровитом» остановился отряд воинов в броне и с оружием. Было их три десятка, по внешнему виду все являлись княжескими дружинниками из Смоленска. Я приготовился к возможным неприятностям и приказал варягам быть начеку. Однако всё обошлось. Меня попробовали с ходу кинуть на деньги, но у встречающей стороны ничего не получилось.
– Эй! На этом корабле черниговский князь Игорь Ольгович?! – Перед шнеккером остановился грузный бородатый брюнет в тёмно-красном кафтане и заломленной набок невысокой бобровой шапке.
– Да, – подойдя к борту и глядя на бородача чуть сверху, ответил я. – А ты кто таков?
Мужик, за спиной которого стояли дружинники, кинул взгляд назад, убедился, что они рядом, и отозвался:
– Я боярин новгородского князя Святополка Мстиславича, а зовут меня Божейко Доможир.
– А я руянский варяг Вадим Сокол. Что тебе и твоему князю до Игоря Ольговича?
– Святополк Мстиславич приглашает его в гости.
– Он пока занят. – Я усмехнулся и посмотрел на сидящего под бортом тихого пленника, которого всё же приучили к тому, что плен есть плен и нечего рот раскрывать, пока команда не дадена.
– Но мой…
– Когда Игорь Ольгович будет свободен, то обязательно навестит своего родственника.
– Я хочу увидеть князя.
– Немой. – Я кивнул вагру.
Ястреб поднял Ольговича и поставил его рядом со мной. Боярин удостоверился, что важная персона жива, поклонился ему и спросил:
– Княже, как ты?
Игорь Ольгович скривился, опасливо покосился на меня и ответил:
– Всё хорошо, боярин Божейко. Скажи моему родичу Святополку Мстиславичу, что я жду выкупа.
Посланец номинального новгородского правителя покивал и снова обратился ко мне:
– Слушай, варяг, отпусти своего гостя с нами. Слово даю, что он назад вернётся, а за мной поручительство князя.
«Ну да, конечно, – подумал я. – Вам только пленника отдай – и прощай Игорь Ольгович. Нет, так дела не делаются».
Я поймал взгляд Доможира, и он его не выдержал. Значит, точно меня кинуть решили. Однако не так прост Вадим Сокол, а потому шиш вам, а не князя. Утром деньги – вечером стулья. Вечером деньги – утром стулья. Только так, и никак иначе.
– Нет, боярин, – помотал я головой, – твоё слово для меня мало что значит, да и ручательство князя вашего недорого стоит.
– Как ты смеешь?! – вскипел боярин.
– Да вот так и смею. Или это не твой князь, когда в Берестье сидел, с горожан деньги на постройку каменной церкви собрал, а когда его в Новгород позвали, вместе с этой казной уехал? Было такое?
Боярин промолчал, а я добавил:
– Ступай, Божейко, и передай людям Всеволода Ольговича, которые сейчас в кремле сидят, что я хочу получить своё серебро. Однако ждать долго не стану и, если вскоре не увижу причитающиеся мне гривны, запродам Игоря Ольговича каким-нибудь северным дикарям вроде венделей, и прощевайте.
Доможир поскрипел зубами, но огрызаться не стал, а отдал приказ дружине очистить причал. Правильно, спорить не надо. Витязи Святовида уже высадились, мои воины при оружии, да и городские ротники, десяток крепких рубак, уже у него за спиной, так что необходимо вернуться к своему князю и доложить о провале операции.
