В разговор снова вступил Бранко, который опять стал расписывать перспективы от союза Руяна и Новгорода. Тут и бесплатный выход в океан, и борьба с пиратами, и взаимовыгодная торговля, и даже возможность создания республиканского форпоста на одном из близких к Зеландии островов, и оптовые закупки вооружения у новгородских кузнецов, и ещё много чего. Посадник с ближними людьми слушали, кивали и спорили. Однако в конце концов консенсус был достигнут. Верховоды города, которые и так ясно видели перспективу нашего сотрудничества и подписались бы на него в любом случае, окончательно склонились на нашу сторону. А коли так, то спустя пару-тройку дней соберётся Совет господ. Затем ещё через пару дней – общегородское вече. После чего договор, в котором наше соглашение с Нифонтом не пропишут, будет заключён.
Совершенно незаметно за разговором пролетело три часа. Гости, накинув на голову капюшоны, покинули нас и растворись в темноте городских улиц.
Мы с Бранко, проводив новгородцев, оставили сотника Валигора в общем зале и вышли на свежий воздух. Несколько минут молча стояли во дворе и вслушивались в голоса сторожей, которые разносились над городом:
– Славен Славенский конец!
– Славен Плотницкий конец!
Бранко носком сапога поддел комок земли. Кусок застывшей грязи шмякнулся об ограду постоялого двора и отскочил, а он сказал:
– Кажется, договорились.
– Не кажется, а точно договорились, – уточнил я.
– Тогда завтра мне надо заняться торговлей и по городу людей распустить. Пусть отдохнут, а заодно расскажут горожанам о славных варяжских победах и большой добыче. Глядишь, охочих людей, готовых повоевать, наберём. А ты чем займёшься?
– Мне в Рюриково городище надо. У меня там люди из Киева.
– Много?
– Говорят, триста человек, в основном мастеровитая молодёжь и воины. Но надо посмотреть на них и лично со всеми поговорить. Ведь сказать можно всякое, а как на деле, мне неизвестно.
– Ты по реке пойдёшь или верхом?
– По реке.
– Будь осторожен, а то я слышал, что ты своего пленника уже отпустил.
– Да, без осторожности никак. Ну, пойду я, пожалуй.
Мы расстались, я отправился спать. До рассвета всего четыре часа, и надо хотя бы немного восстановить силы, а то день больно нервный и суетной был, и завтра ещё один такой же.
В Рюриковом городище дорогого заморского гостя Вадима Андреевича Сокола, который желал потратить серебро на наём людей, ждали. Поэтому к тому моменту, когда мои шнеккеры подошли к этому древнему поселению на правом берегу Волхова, на причале уже стояла представительная делегация. Во главе конечно же отец моего полного тёзки Гудой Сокол, полноватый пожилой дядька с густой сединой в волосах, в кафтане из отличного тёмно-серого сукна и полосатых штанах. На поясе – длинная сабля в превосходных узорчатых ножнах, на ногах сапоги с гнутыми носами, а на голове круглая степная шапка вроде тюбетейки, только шире и с отворотами. Такой вот колоритный человек. Кроме него здесь же находилось несколько бывалых воинов, пара серьёзных мужиков, по виду мастеров, и сам тёзка.
Корабли причалили, и я сошёл на берег. Меня поприветствовали, я тоже был вежлив. После этого все мы в сопровождении варягов отправились во временный лагерь переселенцев, который находился в поле за посёлком подле леса и представлял скопище небольших шатров и палаток.
Древняя мудрость гласит, что рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. И когда я познакомился с привезёнными из Киева ремесленниками и воинами, я её вспомнил. Действительно, люди всегда стараются попасть туда, где им светят какие-то перспективы. При этом каждый подразумевает под этим что-то своё, и триста семь человек, ждущие отправки на Руян, я сразу же разделил на две группы, которые по численности были примерно равны.
Первая, разумеется, профессиональные военные. Им предложили контракт на три года, а оплату пообещали в серебре, что по нынешним временам большая редкость, ведь обычно дружинникам жалуют землю для кормления или дают долю от добычи. Землёй необходимо постоянно заниматься и всё время следить за тем, чтобы смерды, которые на ней сидят, не утаивали от хозяина урожай. А добыча с похода то ли будет, то ли нет – неизвестно. Ведь как показал печальный опыт князя Игоря Ольговича, на войне легко и самому в добычу превратиться.
