Но домики именно что — были. Каких типов больше, определить уже затруднительно — уж очень сильно разрушено всё. Иные без крыш, а иные и без стен. Постарались укры одинаково по всем. Программа украинизации Донбасса не делала различий между национальной принадлежностью местных жителей.
Конечно, Кравченко, русский с украинской фамилией, вполне себе понимал, что в «украинском» доме могли жить русские, а в «русском» — наоборот. Если не вообще какие-нибудь греки. Условно. У греков вроде в Донецкой области своё село есть, место компактного проживания. Алексей не знал ни имени его, ни местонахождения. Так, слышал краем уха. А здесь поначалу вообще-то сербы жили. Их князь Потёмкин сюда пригласил. Отсюда и название районного центра — Славяносербск.
В общем, была бы здесь, на Донбассе, сборная солянка из национальностей, если б не империя, которая всех объединила под одним знаменем и одной властью, не заботясь о национальной принадлежности своих граждан. Живёшь в общей стране, законов не нарушаешь — вот и молодец, так и живи дальше. А если ещё и на империю хорошо работаешь — то и карьеру в ней сделаешь. Вплоть до места в самой высокой элите. Особенно в советские времена, когда отменили сословное деление.
Сложился здесь, на Донбассе, за столетия тот самый имперский народ. Народ, который ощущает себя русским не по национальности, а по принадлежности к общей стране. А имперцы все, в общем, мыслят схоже: «Жила бы страна родная — и нету других забот!»… И понимают друг друга, даже если между их империями рознь. Потому мы давно простили немцев, но не простили их фашизма. И не забыли. Потому и Победа — наша, хотя сами тогдашние победители почти все вымерли. Потому что эта победа не над немцами, а над фашизмом.
А вот для нациста все чужие. Включая и своих, когда они не хотят принимать людоедскую, по сути, идеологию «Нация — превыше всего». Оттого нацист и готов уничтожить хоть весь народ, если тот с ним не согласен. Что и демонстрируют сегодня нацисты из «Айдара» и прочих нацформирований, здесь, на Донбассе. Вот в этих самых Сокольниках. Можно было бы сказать — с блеском демонстрируют, если бы от этого не исходило такой замогильной, дьявольской черноты…
Вот они, могилы. Одна прямо у дороги, перед разнесённым двором, — крест. Без надписи. Безымянная жертва нацизма… Как в сорок первом, ей-богу!
Сейчас здесь тихо, зато в Донецке что-то творилось. По новостям передавали: в аэропорту бои идут, но без нетбука Алексей был отрезан от Интернета, и подробностей не знал. Начальник штаба довёл до них, офицеров, как положено, сводку — но та была вполне обычная. Обстрелы, перестрелки, действия ДРГ.
Так что этот день пришлось посвятить своим новым прямым служебным обязанностям — боевой подготовке. Ну, если так можно назвать то, чем пришлось заниматься на самом деле, — какая уж тут учёба для матёрых мужиков, прошедших хорошую школу реальной войны, да под началом толкового командира? Каковым и был Перс, всё больше нравившийся Алексею.
Поэтому он больше приглядывался, присматривался к людям, определяя, кто как двигается, кто как смотрит, кто как ведёт себя. С ними ему ещё ходить на боевые, и он хотел заранее определить перспективных бойцов в свою группу. Перспективных для своей именно группы.
Эх, сюда бы своих хоть пару расчётов! Нет, лучше четыре! Тогда бы у него сразу была бы полноценная группа, в которой всё уже отработано, где — главное — взаимодействие чуть ли не на уровне рефлексов получается!
Алексей знал за собой это качество и даже несколько нескромно им гордился, — он действительно умел хорошо сколачивать группы из недавно ещё незнакомых бойцов. Вот кто скажет, что Еланчик у него в роте только с 14 декабря? Две недели вместе, три выхода — и вот вам спец! Не всё ещё умеет, конечно, но как скрадывается! А как охранение отрабатывает! Не хуже Злого — а Юрка ведь профессионал. А Ведьмак, Дядя Боря, Доба, Шрек! Да, ребята, вас бы сюда…
Не спецназ ВДВ, конечно, кирпичи об голову не ломают. Но именно в разведке, в искусстве скрадываться на местности, незаметно оказаться позади врага, в искусстве таиться в засаде и устраивать оппоненту зловредные взрывоопасные сюрпризы — тут действительно удалось добиться впечатляющих результатов. В последнее время бригадное начальство стало серьёзно подхваливать его подразделение, но, самое главное, по слухам, начало им подхваливаться перед своим руководством.
Ну что ж… По тем же слухам, в ОРБ тоже собрались бойцы не слабые. Но их ещё надо узнать. Среди них ещё надо найти не только лучших, но — «своих». А эти два понятия далеко не совпадают в реальной жизни: лучших и так командиры знают, а потому кто их тебе отдаст! «Свои» — они у каждого свои. Хоть война, конечно, такая штука, которая всё равно заставляет всё перетасовывать…
Словом, второй день новой службы был больше посвящён не боевой подготовке, а скорее выяснению, в каком тут состоянии само представление о «разведывательно-боевых задачах».
