В административном плане всё было просто – Он написал заявление о переходе из редакции информационных программ в редакцию авторских программ. А точнее, стал редактором в студии авторских программ «Соло», где создал свою юмористическую программу «Вечерний звон». На самом деле программа эта была больше сатирической, а, точнее, стёбовой, но так как в русском языке такого понятия – «стёб» – не существовала, то программу назвали юмористической. В то время как раз популярна в народе, или, как стали говорить позже, «в тренде», была знаменитая авторская программа Ильи Олейникова и Юрия Стоянова «Городок». В ней моментально ставшие знаменитыми актёры создавали великолепные сюжеты, розыгрыши, короче, отрывались по полной программе. В Украине в то время подобных программ ещё не было. Разве что «Маски-шоу», но это, скорее, было уже не телевидение, а киноиндустрия. Или телесериал. Он же придумал программу, в которой даже непонятно, чего было больше – юмора, сатиры, сарказма или иронии? Получилась такая программа «мещанских новостей», где ведущий пересказывал все городские новости, но подавал это со своей колокольни. Короче, стебался над всеми и вся.
Но пока Он придумал свою программу, написал все тексты, снял её, как режиссёр, с собой, как с ведущим, естественно, потом смонтировал и показал начальству – за это время произошли некоторые события, заслуживающие внимания.
Во-первых, между отцом и сыном Десятыми произошёл окончательный разлад. Ведь что интересно – отец Десятый был вполне себе благополучным буржуа, занимал весьма значительную должность на областном телевидении – как же, главный редактор! Снимал какие-то свои убогие передачки, но был вхож в партийную номенклатуру, ручкался с первыми секретарями горкома и даже обкома партии. Перестройка и, затем, «самостийнисть» Украины ничего в чиновничьей иерархии не изменила – первые секретари коммунистической партии стали или весьма солидными бизнесменами, банкирами или даже – был такой случай – заняли неплохие посты в православной церкви. Ну, понятное дело, семинарии закончили, батюшками где-то поработали. И на тебе – уже снова секретари. Только церковные. Ну, а некоторые, как тот же Леонид Кравчук, быстренько перекрасились, вместо портретов Ленина навешали везде портреты Шевченко – и тот, и тот лысый, с усами, какая разница? В общем, стали снова руководить регионом, только уже не в «пинжаке» с галстуком, а в «вышиванке». Хотя пиджаки скоро вернулись и всё пошло по-прежнему.
Так вот, старший Десятый вёл вполне благополучную и размеренную жизнь средней руки чиновника. А вот сынок его, Димасик… Этот, как пошла эта «перестройка», так словно с цепи сорвался! На «тусовки» какие-то стал бегать, стихи стал писать непотребные, а потом вообще примкнул к каким-то «панкам»… Видели его постоянно с какими-то совершенно отпетыми личностями, в рваных джинсах, черных кожаных куртках – «косухах». Песни стал бренчать на гитаре, да выступать со всякими дворовыми группами на подпольных концертах. В общем, пропал сын! Стал Десятый-младший нонконформистом, панком и неформалом. И даже выбился в некие неформальные лидеры Днепропетровска. Кто не знал в нём Десятого? Кто стихи гадкие про партию и СССР у «градусника» читал и кого менты повязали? Десятого! Кто в шортах в горисполком зашёл за справкой? Десятый! Кого показали по телику на весь Союз, когда менты громили первое в Днепре рок-кафе? Опять же, его!
Папа сильно переживал. Мол, сынок, кровинушка. Тем более, что буйный молодой человек вообще из дому ушёл, на каких-то «флэтах» проживает. А потом Десятый конкретно сел на наркотики и отъехал в больничку. И несмотря на то, что там его хорошенько подлечили и на ноги поставили, Виктор Дмитриевич Десятый не вынес такого стремительного темпа сыночка, и у него случился инсульт. Папу на ноги тоже поставили, но увы – речи он лишился, руки стали трястись и с работы пришлось ему на пенсию уйти. Какой же это главный редактор, которые не может ни говорить, ни писать?
