Красноречием Зак никогда не отличался, да и с чего бы — в Ривервилле никто не обращал внимания, как кто говорит; чтобы пасти коз, коров или вспахивать землю много слов знать не надо. Другое дело — стоять перед управителями города и объяснять этим людям и моврам, которые гораздо умнее и образованнее его, всю важность произошедших за последнее время событий. Юноша волновался, словно вновь попал на турнир, когда на него смотрели тысячи глаз. Если бы Эдмар и Уолдер добрались с ним до Меринхилла, все было бы проще. Старшие товарищи Зака без труда бы нашли общий язык с властителями города. Особенно Эдмар, который был таким же превосходным оратором, как и воином. Но после Северных гор Заку оставалось полагаться только на самого себя. В конце концов, рыцарь должен владеть словом не хуже, чем шпагой, иначе он ничем не отличался от простого наемника. Поэтому всю дорогу Зак думал, как лучше построить свою речь, с чего начать и какие слова произносить.
Городская ратуша располагалась на просторной площади в центре города. Высокое круглое здание с плоской крышей, сложенное из крупного белого кирпича, купалось в утренних лучах солнца. Площадь была безлюдна. Два ряда статуй на ней образовывали дорожку, которая вела к воротам ратуши. Безмолвные каменные люди и мовры следили застывшими глазами за Заком и Неей, пока они двигались между ними. От этих взглядов становилось неуютно. Изваяния словно пытались проникнуть в мысли юноши.
У дубовых окованных железом ворот стояло шестеро воинов в зеленых плащах. Трое из них принадлежали к народу мовров. Все стражники были вооружены шпагами и пистолетами. Нея остановилась в нескольких шагах от солдат и жестом показала Заку встать за ее спиной. Один из мовров выступил вперед, обнажил клинок и громко спросил:
— Кто явился в Цитадель Меринхилла?
— Нея Алагинерди.
— Приветствую тебя. Что привело тебя сюда?
— Дело, которое касается благополучия Меринхилла, — отвечала Нея.
— Кого ты ведешь с собой? — продолжал задавать вопросы стражник.
— Рыцаря из Келезара Зака Ривервилльского.
— Готова ли ты поклясться перед Создателем, что сей муж не замышляет злодеяний, которые принесут беды нашему славному городу?
— Готова.
— Поклянись.
— Я клянусь!
— Готова ли ты ответить своей головой, если чужеземец нарушит закон Меринхилла в стенах Цитадели?
— Готова.
— Тогда проходите, Нея Алагинерди и Зак Ривервилльский.
Странная процедура закончилась, и воины распахнули тяжелые ворота. Зак и Нея вошли внутрь, и двери за ними закрылись.
Они оказались в огромном зале, который занимал едва ли не все здание. Через распахнутые окна сюда вливался утренний свет, но его не хватало, чтобы разогнать сумрак на таком пространстве. По левую и правую сторону от прохода, устланного одним красным ковром невероятной длины, располагались ряды деревянных кресел с высокими спинками. На каждом из сидений лежала подушка. Да сколько же людей сюда поместится, подумал Зак. Нея догадалась, о чем мыслит юноша, без конца смотря по сторонам:
— Зал Цитадели рассчитан на тысячу мест, — сказала она. Эхо тут же подхватило ее голос. — На моем веку лишь однажды здесь было негде упасть камню.
— Когда? — поинтересовался Зак.
— Шесть лет назад. Шум стоял невообразимый: все требовали принятия от старейшин верного решения — атаки на Коралгарду, город в четырех днях пути к северу отсюда. Флот Коралгарды атаковал наши торговые корабли, направляющиеся в Куманию. В итоге Меринхилл лишился одного из основных торговых путей по Срединному морю. Мой муж выступал против этой атаки. Он пытался убедить всех, что есть и мирный выход — отправить послов в Куманию, чтобы заключить долгосрочный договор о морской торговле, ведь тогда куманский флот тоже будет защищать этот путь. Но его никто не слушал, все жаждали мести. Народ Меринхилла хотел не просто напасть на корабли Коралгарды, а завоевать соседний город. Лишь мовр Лодар в итоге склонился к мнению Самюэля, но остальные старейшины выбрали войну. Войну, которая закончилась плачевно для обеих сторон. Погибших было слишком много, и среди них — мой любимый муж, — Нея замолчала, но ее слова еще несколько мгновений гуляли по залу.
— Мне очень жаль, — сказал Зак.
— Спасибо. Торговый договор с Куманией подписали в том же году, а через пару лет Меринхилл заключил мир с Коралгардой.
Проход, устланный ковром, оканчивался ступенями, которые вели на невысокий помост. Там стояли стол и восемь стульев, ничем не отличающихся от тех, что были вокруг, а в стене за помостом Зак разглядел две двери. Нея зашагала вперед, и Зак последовал за ней.
В полумраке юноша не сразу разглядел, что стены Цитадели занимал один рисунок — бушующее синее море. Зак почему-то почувствовал себя не уютно, словно волны могли внезапно сойти с камня и накрыть его с головой, поэтому он уставился в спину Неи. Остановившись у помоста, она повернулась к Заку и, положив руку ему на плечо, сказала:
— Не волнуйся, все пройдет хорошо. Ты будешь говорить, стоя здесь.
— Да поможет мне Создатель, — прошептал юноша, когда Нея отошла от него и села на ближнее к проходу кресло слева в первом ряду.
