Воин Лемурии [ Авт. сборник] полностью

Вновь и вновь взлетал в воздух клинок, все глубже вгрызаясь в шею чудовища, подбираясь к позвонкам.

Издав леденящий кровь крик, переходящий в стон, ларе разжал когти и выпустил из лап борт галеры. Затем чудовище погрузилось в воду, подняв фонтан кровавой пены.

Прежде чем Чарн Товис и Барим поняли, что произошло, ларе оказался в сотне ярдов от судна. А Тонгор все еще сидел верхом на шее чудовища, и его меч, взлетая в воздух, вонзался в шею дракона. Еще один яростный крик изнемогающего от боли чудовища — и оно ушло под воду, оставив после себя лишь быстро исчезающий след из кровавой пены.

Последний раз ударил по воде огромный хвост, и дракон исчез. Вместе с ним пропал и Тонгор.

На борту галеры воцарилось молчание. Пираты в ужасе смотрели друг на друга. Постепенно люди ожили, бледные, как полотно, лица порозовели, моряки зашептали молитвы разным богам.

Долго бороздила галера гладь залива в поисках пропавшего Тонгора. Солнце совсем скрылось за горизонтом, а шлюпки с «Ятагана» все еще прочесывали пространство в том направлении, куда уплыло чудовище. Острые глаза моряков высматривали валькара — живого или мертвого. Наступила ночь, но пираты продолжали разыскивать своего пропавшего друга при свете факелов и масляных ламп.

Лишь когда луна прошла уже половину своего пути по темному небу, Барим отдал приказ прекратить поиски. Сердце и опыт старого морского волка твердили ему, что ночью их усилия не могут увенчаться успехом и лишь увеличивают риск для оставшихся членов экипажа.

Волны залива поглотили могучего воина Запада. Теперь только богам было ведомо, куда отправилась его беспокойная душа: к холодным берегам Королевства Теней или к черным пещерам неведомых глубин.

Бессчетные дни и ночи провел Карм Карвус в мрачной темнице в одной из башен таракусского замка. Король жаждал свободы, свободы и отмщения!

Когда эскадра пиратских судов неожиданно вынырнула из темноты, его огромная трирема едва успела подготовиться к бою. Словно черные морские волки, жаждущие крови, со всех сторон налетели разбойничьи корабли. Воины на борту триремы обнажили клинки, готовясь до последнего дыхания защищать своего господина и погибнуть в этой последней схватке. Но пираты Таракуса лишили их и этого последнего права.

Прикрыв глаза, правитель Тсаргола уже в тысячный раз до мельчайших деталей вспомнил эту ужасную сцену. На носу ближайшего пиратского корабля стояло какое-то странное приспособление — фантастический прибор из хрустальных шаров, оправленных в латунь. Неожиданно из него ударил луч серого света. Это неестественное сияние непостижимым образом сводило с ума любого, кто его видел.

Чудовищным усилием воли король заставил себя отвернуться от ужасной лампы. Но его команда и свита: матросы и офицеры, придворные и слуги, охрана и повара — все, не сводя глаз, словно завороженные, следили за странным серым свечением.

Красные Волки Таракуса взошли на борт его триремы, не встретив сопротивления. Лишь сам Карвус отчаянно сражался, пока численный перевес не сделал свое дело: гордый король был повержен и связан. А его верные и храбрые воины словно приросли к палубе и неподвижно глядели на мерцающий серый свет. А когда пираты, захватив с собой связанного по рукам и ногам Карма Карвуса, покинули борт «Короны Тсаргола», их капитан, в котором король узнал самого Каштара Красного Волка, отдал лишь один короткий приказ:

— Убить!

Палубы триремы превратились в поле жестокого сражения. Сердце Карвуса разрывалось при виде того, как его люди, повинуясь приказу пирата, превратились в диких зверей. Словно бешеные псы, моряки Тсаргола набросились друг на друга, нанося удары клинками и кулаками, вонзая зубы в горло ближнего. А пираты со смехом наблюдали за кровавой бойней, заключая пари и издеваясь над безумцами.

Это случилось много дней назад. С явным усилием сарк попытался отогнать кошмарную картину, достойную самых страшных описаний ада.