В десятке футов над Тонгором, через край уступа свесилась голова какого-то желеобразного полупрозрачного существа, воняющего слизью. То был гигантский червь, слепой и мерзкий, отвратительный и ужасный, невероятной длины. Его открывшаяся пасть имела десяток футов в поперечнике и готова была проглотить человека, будто муху.
Меча Тонгор выхватить не мог, так как обеими руками держался за скалу.
Желеобразное тело червя вытекало из туннеля, все сильнее перевешиваясь через край обрыва. Слепое рыло с раскрытой пастью тянулось к валькару.
Мрачно перед Тонгором зияет жуткая пасть.
Хоть воин в лицо этой твари мечом и сумел попасть,
Но… тварь не чувствует боли, и неумолимо вперед,
Внушая холодный ужас, все так же неспешно ползет.
Тонгор, словно будучи в трансе, странную битву ведет,
А тварь надвигается, точно всепожирающий рот,
Точно и нет смертоносных укусов стального клинка.
Неведом ни страх, ни боль ей… Ну, чья тут не дрогнет рука?!
Весь день Шангот шел на юг по бескрайней равнине в поисках воинов племени зодак, которые захватили Тонгора. Верный рохал двигался размеренным шагом, оставляя за спиной милю за милей, — в темпе, какого не выдержал бы ни один другой воин. Стальные мускулы восьмифутового синекожего великана работали ритмично, как паровая машина, и несли его все дальше и дальше.
Кочевник знал, что пленника доставят в Иб, город Червя. Он бежал в сторону разрушенного города, ведомый таинственным седьмым чувством — чувством направления, известным лишь воинам его расы. Природа снабдила рохалов естественным компасом. Именно четкая ориентация в пространстве позволяла кочевникам выжить в бескрайней, поросшей травой степи. Таким образом, не пользуясь никакими видимыми ориентирами, подсознательно определяя дорогу, князь джегга стрелой летел по равнине к далекому Ибу.
Несколько раз он останавливался, чтобы дать отдых своим могучим мускулам, подкрепить силы едой и выпить из бурдюка, подвешенного к поясу. Все рохалы из-за постоянных битв с многочисленными врагами всегда имели при себе запас еды и питья.
Уже вечерело, когда пилигриму пришлось сделать неожиданную остановку. Впереди беспокойно рыскал в траве огромный замп. Это был молодой самец, весом примерно в тонну, очевидно, изнемогающий от жажды, так как он бродил, спотыкаясь, и мотал огромной головой из стороны в сторону. На могучей спине зампа находилось громадное седло, украшенное драгоценными камнями и бляхами. По знакам, плохо различимым в затухающем свете, Шангот узнал в этом самце одного из верховых животных, на которых ехал эскорт — воины племени джегга, сопровождавшие Тонгора в холмы кристаллов грома.
Тогда, во время нападения невидимого отряда воинов племени зодак, зампы разбежались. Этот зверь забрел очень далеко, но Шангот был рад, что встретил его, так как верховое животное намного ускорит его путешествие в Иб.
Воин побежал вперед и криками стал подзывать животное.
Замп явно узнал команду, которой его приучили повиноваться.
Однако он не пошел навстречу наезднику. Вместо этого огромный зверь широко расставил толстые ноги, опустил морду так, что острый рог, подобный костяному мечу, торчащему между глаз, нацелился прямо на Шангота, и застыл в ожидании.
У молодого князя не было времени обдумывать такую странную реакцию, так как замп вдруг качнулся и ринулся ему навстречу. От его поступи затряслась земля. Только тогда Шангот заметил черную стрелу, торчащую из глазницы животного, и понял, что бедное животное ранено и взбесилось от боли.
Больше Шангот уже ничего не узнал: громадный зверь могучим ударом подбросил кочевника и отшвырнул его тело на несколько локтей в сторону. Синекожий воин шлепнулся на землю, словно сломанная кукла.
Тонгор едва держался на отвесной скале, а слепое рыло дьявольского червя, покачиваясь, приближалось к нему. Пасть, похожая на сфинктер, была уже рядом. Валькар задохнулся от зловонного дыхания громадного чудовища, казалось, внутренности этого беспозвоночного были полны слизи, разлагавшейся тысячелетия. Из черной пасти твари капала мерзкая слюна.
