— Из-за твоего ребенка, — сказала Саван.
— Конечно, и потому, что мои отношения с Миликки, и более того, отношения Дзирта с Миликки изменились.
— Из-за ребенка, — заявила Пенелопа.
— Бризи, — сказала Саван с обезоруживающей улыбкой, снижая напряжение в комнате.
— Конечно, это так, — признала Кэтти-бри.
— Но не из-за ее безопасности, — заявила Саван.
— И не для ее обучения, — добавила Пенелопа.
— Ты боишься, что она тебя не вспомнит, — сказала Саван. — У каждого родителя бывают такие моменты страха, и у каждого дедушки с бабушкой, конечно. Мысль о том, что вы станете просто отдаленным шепотом для ребенка, которого вы так нежно любите, не утешительна. Я уверена, что Дзирт с тяжелым сердцем отправился навстречу своей судьбе, потому что, несомненно, он чувствует то же самое, что и ты сейчас.
— И я здесь, чтобы убедиться, что Бризи узнает о нем, если он не вернется, — сказала Кэтти-Бри.
— Как будто король Бренор позволил бы этому случиться! — сказала Пенелопа. — Или Реджис и Доннола, или Вульфгар. Или любой из нас.
— Ты предлагаешь мне отправиться в Мензоберранзан?
— Вряд ли, — сказала Саван. — Но мы показываем тебе, что такая возможность есть, если ты решишь отправиться. Не бойся за Бризи, не больше, чем за Дзирта. У нее много тех, кто любит ее, многие видят в ней обещание, многие любят ее родителей. Если бы не Бризи, где бы сейчас была Кэтти-Бри?
— Изгоняла и уничтожала демонов в Мензоберранзане.
— И со всем, что мы только что обсуждали?
Кэтти-Бри пожала плечами и покачала головой. Ее сердце говорило ей идти и не идти одновременно.
— Если ты решишь пойти, у Громфа есть предмет, известный как маска Агатхи, — сказала Пенелопа. — Ее отдали Артемису Энтрери, но он отказался отправиться в Подземье с Джарлаксом.
— Я ценю все, что вы обе хотите сказать, но мне нужно о многом подумать. Не увозите пока мою дочь. Я не уверена в своем выборе, и еще меньше уверена в том, как мне следует попрощаться с ней, если я решу уехать.
— Не расстраивайся, подруга, — сказала Саван, но эти слова были не более чем далеким шепотом для Кэтти-Бри, которая была по-настоящему растеряна. Она нашла Бризи и удалилась в свою комнату со своим ребенком.
Размышляя.
Громф медленно закрыл крышку великолепного гроба в потайной боковой комнате особняка, который он построил в пространственном кармане, доступном из его покоев в Главной башне Тайн. Особняк теперь был постоянным сооружением, укрепляемым ежедневными обновлениями, которые Громф накладывал в течение года. Вход, защищенный множеством оберегов и заклинаний против обнаружения, был хитроумно спрятан за потайным книжным шкафом в отведенных ему комнатах.
Десятки тысяч золотых монет были потрачены на сооружение этого саркофага, не говоря уже о физической и эмоциональной боли, которую испытал Громф, создавая то, что лежало внутри него.
Снова зазвенели куранты, мелодия была чистой, ритм печальным.
Со вздохом Громф покинул комнату и двинулся по темному коридору, затем вверх по лестнице, чтобы пройти сквозь стену, которая только казалась стеной, и выйти через стеклянную витрину, заполненную иллюзорными безделушками, в столовую своего фантастического дома. Дюжина почти полупрозрачных, призрачных фигур двигалась вокруг, накрывая на стол для гостей, которые, как он ожидал, прибудут этой же ночью.
Один призрачный слуга медленно приблизился к нему. В то время как другие были одеты так, как можно было бы ожидать от официантов или поваров, на этом был строгий костюм, который можно увидеть при дворах знати в Глубоководье.
— Прибыл лорд Пэрайс Ульфбиндер? — спросил Громф.
Слуга кивнул, и Громф вздохнул с облегчением. Ему нужно было поговорить с этим человеком, лордом Шадовар и доверенным жителем реконструированной Главной башни, наедине, и он опасался, что вечно любопытная и проницательная леди Авельер может прибыть в особняк раньше Пэрайса.
Громф пришел к убеждению, что Авельер знала, что что-то происходит. Он чувствовал себя виноватым за то, что обманул ее, что удивило его, потому что, хотя он стал думать об Авельер как о друге, Громфа Бэнра никогда не беспокоила ложь.
В Мензоберранзане ложь означала выживание.
Эта мысль вызвала улыбку на его лице, когда он последовал за призрачным слугой через комнату и по коридору мимо гостиной в фойе.
Двое охранников стояли у дверного проема, окруженного мерцающим фиолетовым светом. В отличие от волшебных созданий, которые служили ему в этом месте — готовили ему еду, стелили постель, приносили ему любую одежду, предметы или книги, которые он желал — эти двое были чем-то другим, чем-то гораздо более осязаемым. Двенадцати футов ростом, с огромными шипастыми щитами и зазубренными клинками, на создание грозных конструкций Громфу потребовалось по четыре месяца, но какой волшебник, достойный статуса архимага, не должен иметь пару железных големов, охраняющих особняк, на создание которых у него ушел целый год усердного и настойчивого колдовства, чтобы сделать их постоянными?
