Выходит, мальчик решил присоединиться к богоугодному делу? Уолли вздохнул. Ему бы найти несколько хороших воинов, чтобы они охраняли то сокровище, которое он носит на спине, а иметь в подчинении этого неуклюжего подростка – последнее из того, что можно пожелать. Обыкновенный ученик – это не защита, а одни неприятности. И опять в его усталом мозгу возникают странные мысли: Нанджи, беги к пещере и скажи дракону, пусть выходит. Нанджи, иди к замку и скажи, что им пора греть смолу…
Потом он вспомнил, что, возможно, готовится измена. Где же тут найти воинов, которым можно доверять, которые прикроют его спину, а не воткнут в нее нож? Ему нужна преданность, так вот она, горит перед ним ярким светом. К тому же Нанджи мог бы посоветовать ему, кого еще из охраны можно взять. Он услышал свой собственный голос, голос Шонсу: «Плох тот путь, который ведет только в одном направлении».
Нанджи расплылся в довольной улыбке.
– Вторая сутра, – сказал он. – «О подчиненных».
Уолли смерил ученика быстрым взглядом: долговязый, неловкий оборванец, рыжий, худой – настолько худой, что видна каждая косточка, наивный, как только что вылупившийся цыпленок; но с другой стороны, ему не откажешь ни в старательности, ни в стремлении к самосовершенствованию… Он уже показал мужество, граничащее с безрассудством, когда не пожелал повиноваться, видя перед собой обнаженный меч. Нанджи имел полное право считать себя вовлеченным в данное богом задание, потому что Уолли тоже связан клятвой он поклялся лелеять, защищать и направлять. В мире, который не знает письменности, это равносильно подписи под контрактом. Исчезни он теперь – и друзья Хардуджу сотрут мальчишку в порошок. Нравится ему это или нет, он накрепко связан с Нанджи.
– Ты знаешь сутру «О тайнах»? – спросил он осторожно.
– Да, мой повелитель, – Нанджи просиял. Не успел Уолли и слова сказать, а его вассал уже затараторил:
Суть
Подопечный не станет обсуждать нрав своего наставника, дела своего наставника, приказы своего наставника, друзей своего наставника и то, что он сам может когда-либо сказать своему наставнику.
Пример
Когда Фандаррасу начали пытать, он молчал, но от него пахло чесноком.
Так Кунги узнал, что в осажденный город провезли еду.
Сентенция
Язык сильнее меча, потому что одно слово может погубить целую армию.
– Хорошо, – сказал Уолли, усмехаясь его рвению, – если ни на что другое он не сгодится, Нанджи по крайней мере будет его развлекать – Все полагают, что я стану правителем – пусть пока так и думают. Что касается задания, я ничего о нем не знаю. Бог сказал мне только, что… один очень доблестный воин… попробовал его выполнить.. но не смог, а я следующий. Это очень важно для Богини…
Перепуганный Нанджи молча кивал.
– Мне приказали идти в Мир и быть честным и доблестным воином. Задание мне откроется. Значит, я уеду отсюда и буду путешествовать. Полагаю, будут опасности. Может быть, это принесет мне честь.
Он помолчал, с наслаждением глядя на раскрытый рот и широко распахнутые глаза Нанджи.
– Я не знаю… Хотел бы ты поехать со мной в качестве моего подопечного?
Совершенно очевидно, что вопрос глупый. Быть протеже у Седьмого? Выполнять задание богов? Такого Нанджи не мог представить даже в самых бурных своих фантазиях. В ответ он выпалил еще одно выражение из казарменного жаргона:
– И все мои погремушки тоже?
Уолли засмеялся; отдохнув, он почувствовал себя лучше.
– Думаю, да, – сказал он. – Я очень надеюсь сохранить свои собственные! Но послушай, вассал: я – не более чем хороший воин, просто со мной происходят некоторые необычные вещи. Я попытаюсь быть для тебя достойным наставником, но я не сверхчеловек. Я не герой из сказки.
– Да, мой повелитель, – почтительно ответил Нанджи.
Из всего, что когда-либо скажет Уолли, это – единственное, чему он не поверит.
Казармы – это массивное здание из мрамора, украшенное балконами и сводчатыми окнами, оно слегка напоминает средневековый мавританский дворец. Тарру распорядился заранее, и поэтому нового посетителя встретила специальная делегация, в нее входили древние или увечные воины, мечей при них не было. Их предводитель оказался настолько старым, что уже не мог держаться прямо, и его седая голова выдавалась вперед, как у черепахи, а руки тряслись так, что никто не понял, какие именно жесты он делает во время приветствия. Старец назвал себя Конингу, воином пятого ранга. Опытным глазом он быстро оценил, в каком Уолли состоянии, и, отказавшись от всех дальнейших формальностей, спросил, что угодно его милости.
– Горячая ванна, перевязать раны, поесть и спать.
