Тарру не только предвидел и рассчитал все возможные шаги Уолли, он сделал и свой собственный – да еще какой! Возразить нечего. Может быть, именно сейчас достопочтенный продолжает свою работу, и когда все охранники принесут ему клятву, ловушка для Уолли будет готова захлопнуться.
– Если я хоть что-нибудь предприму сейчас, – закончил Уолли, – он нанесет удар. Не знаю точно, сколько человек из охраны у него в подчинении, но я думаю, их будет достаточно. Остальные все равно не пойдут против своих наставников. И я буду правителем, у которого нет ни одного воина. Сейчас я даже не могу убить этого ублюдка. Вассалы клянутся мстить Черт, черт, черт!
Как обычно, Хонакура сразу все понял.
– На своем новом посту он успел сделать многое, светлейший. Он ремонтирует тюрьму и конюшню. Он усилил охрану ворот. Что касается конюшни, это понятно, но зачем он ремонтирует тюрьму?
Уолли объяснил, в чем тут дело, но даже жреца удивило его сочувствие к обыкновенным узникам.
– И что же вы будете делать, светлейший? – спросил он.
– Не знаю, – признался Уолли. – Сидеть тихо и ждать, пока заживут ноги. Теперь уже поздно искать сторонников. Если бы я и знал, кто из них честные люди, все равно, они, возможно, уже связаны клятвой крови и должны об этом молчать. Из-за этой чертовой клятвы я не могу ничего сделать.
– Ага! – воскликнул Хонакура. – Значит, вам придется взять себе в помощники не воинов. У вас должно быть шесть человек. – Тут он замолчал, потому что появилась молодая жрица. Она поставила на стол поднос и, словно бабочка, упорхнула за дверь. – Как вам нравится это вино, светлейший? Оно немного слаще, чем то, которое мы пили вчера.
Кубки были серебряные, а не хрустальные, на серебряном блюде горкой лежали аппетитные пирожные.
– Шесть? Но почему? – спросил Уолли.
– Семь – священное число, – ответил Хонакура и, поймав взгляд Уолли, нахмурился. – Бог ведь сказал, чтобы вы мне доверяли? Так доверяйте – всего вас должно быть семеро.
– Я, Нанджи, Джа и ребенок – считать ребенка? А рабыню? – Верования не нуждаются в логике.
Старик откинулся назад в своей плетеной клетке и несколько секунд разглядывал поднимавшийся над ним прозрачный полог ветвей.
– Обычно рабов не принимают в расчет, но сейчас, я думаю, можно. Да, можно. Значит, сейчас вас четверо.
Он отогнал мух и протянул Уолли тарелку. Тот вежливо отказался.
– Как дела у вашего подопечного? – спросил жрец. – Вы проверили, как он владеет мечом?
– С мечом он не прошел бы и через пустой двор! – Уолли вежливо отхлебывал вино, по вкусу слегка напоминающее дизельное топливо. – То, что с ним случилось, совершенно сбивает меня с толку, и я бы хотел услышать ваш совет, вы знаете людей.
Уолли не упоминал о своем предположении, о том, что Нанджи парализовало какое-то неприятное событие, он только попытался объяснить идею мозговой блокировки, как ее понимают на Земле. Правда, находить подходящие слова ему удавалось с трудом.
– Я не знаю, как называется такое явление, но мне встречалось нечто подобное, – Хонакура кивнул. – Когда-то у меня был подопечный, который точно так же не мог запомнить некоторые сутры. Он был совсем не глуп, но иногда казался совершенным тупицей.
– У меня то же самое! И вы нашли выход?
– О да. Я его порол.
Уолли вспомнил место для порок и вздрогнул.
– Ни за что! Так нельзя воспитать воина!
– А как ваша рабыня, светлейший? Она прилежно выполняет свои обязанности?
Всем телом ощущая пронизывающий взгляд жреца, Уолли мягко улыбнулся.
– Ей нужна практика, и я займусь этим лично.
Все равно что пытаться провести жирную антилопу через клетку со львами. Жрец задумчиво посмотрел на него, а потом сказал:
– Она всего лишь рабыня, светлейший.
Уолли не собирался обсуждать свою половую жизнь, но сейчас что-то его задело.
– Я хочу сделать из нее друга!
– Из рабыни? Да, боги нашли настоящего честолюбца. – Некоторое время Хонакура сидел с закрытыми глазами, а потом улыбнулся. – Вы никогда не задумывались, светлейший, о том, что и эта рабыня и этот молодой воин даны вам в качестве испытания?
Уолли не задумывался, и сейчас эта мысль очень не понравилась ему.
– Купив рабыню, я уже нарушил свои принципы, – сказал он. – Если это устроил бог, то ему удалось меня обмануть. Но Нанджи я пороть не буду! Никогда, никогда!
Хонакура кашлянул.
– Может быть, вы не совсем правильно понимаете свою задачу. А если боги хотят проверить, не безжалостны ли вы? Или – достаточно ли терпеливы? – Он совершенно запутал собеседника и был этим очень доволен.
Уолли перевел разговор на другое: у него имелось еще столько вопросов к старику.
– Расскажите мне о родовых знаках, священный. Недавно я узнал, что у меня их нет.
– Я это заметил, – жрец улыбнулся. – Это очень странно, я такого никогда не встречал. На правом веке ставится знак отца, на левом – матери. Если бы вы не были воином, люди бы стали задавать вам вопросы.
Он улыбнулся и замолчал, дав Уолли время собраться с мыслями.
– А у Шонсу в тот, первый день?
– Тогда у вас были родовые знаки, – ответил жрец. – Я не помню, какие именно, но если бы их не было вовсе, я бы заметил это.
