Уолли откинулся назад, в податливую мягкость, и, не отрываясь, смотрел на Джа. Полоса на лице, две маленькие вертикальные черточки на веках… рабыня и дочь рабов. Она открыла глаза и посмотрела на него счастливым сонным взглядом.
Все его прошлые сомнения рассеялись. Он правильно сделал, забрав ее у Кикарани. Они сделают друг друга счастливыми, они станут любовниками и даже друзьями.
Если только им не помешает Тарру…
– Бог печалей уже вернулся, мой господин? – прошептала она. – Так быстро?
Он кивнул.
Теперь она пристально всматривалась в его лицо.
– Достопочтенный Тарру принимает клятвы у воинов? – сказала она. Удивленный, он опять кивнул.
Она прочла его мысль.
– Рабы знают все, господин. Это они мне рассказали.
Уолли встрепенулся. Друг! Все это время он сам совершал то же самое преступление, в котором обвинял Народ: он считал женщину вещью, простым источником физического наслаждения.
– Они помогут мне? – спросил он. – А ты?
Казалось, этот вопрос ее удивил.
– Я сделаю все, что потребуется. И другие помогут – из-за Ани.
– Ани?
Она серьезно кивнула, и лицо ее было теперь так близко, что Уолли трудно было его рассмотреть.
– Если бы вы тогда не пошли с ней, господин, ее бы наказали.
Так значит, это небольшое, почти шутливое проявление доброты, заслужило ему дружбу рабов? Но ведь их здесь очень много, а он совсем не принимал этого во внимание. Очевидно, они посвящены во все тайны. И то, что случилось с Ани, узнали все. Ани сама рабыня. А на той кровати в углу, очевидно, лежала еще одна.
Он все еще размышлял о том, как привлечь к себе рабов, когда Джа сказала:
– Если вы попытаетесь уйти отсюда с мечом, вас остановят, да? Мне так сказали.
– Да.
– А если я понесу его?
Он представил себе, как это будет выглядеть, и улыбнулся.
– Нет, – сказал он, – не получится. Воины знают тебя, и ты не сможешь даже спуститься по лестнице. Тебя остановят, как только увидят в твоих руках большой узел или нечто подобное…
Он быстро сел на постели.
– Нанджи! – воскликнул он.
Нанджи тут же прекратил свои упражнения и развернулся к нему.
– Да, мой повелитель. – Он глупо улыбался. Этот тоже сделает все что угодно. Если его наставник прикажет, он станет есть горячие угли.
– Ты говорил, у тебя есть брат? – спросил Уолли.
Удивленный, Нанджи вложил меч в ножны и подошел к нему.
– Да, мой повелитель, его зовут Катанджи.
– Сколько ему лет?
Нанджи слегка покраснел.
– Он мог бы уже бриться.
В глубоком замешательстве Уолли провел рукой по своему гладкому подбородку, но тут же понял, что Нанджи имел в виду не бороду – он хотел сказать, что брату пора носить набедренную повязку. Бедным семьям тяжело пристроить своих детей в какой-нибудь цех. Нанджи стал воином благодаря взятке, а ремесленники совершенно открыто требовали первичной платы за ученика.
– Можно ли ему доверять? – спросил Уолли.
Нанджи нахмурился.
– Он хулиган, мой повелитель, но из всех неприятностей его всегда выручает язык.
– А к тебе он как относится? Ты бы доверил ему свою жизнь?
Нанджи пришел в полное недоумение, но кивнул.
– И он хочет быть воином?
– Конечно, мой повелитель! – Более достойного занятия для Нанджи не существовало.
– Хорошо, – сказал Уолли. Это – единственный способ, выбирать не приходится. – Джа пойдет к нему. У меня есть для него работа. Если он хорошо справится с ней, то получит любую награду, какая только в моей власти.
– Вы возьмете новичка в подопечные? – воскликнул его вассал, который и сам только час назад был почти что новичком.
– Если он этого захочет, – улыбнулся Уолли. – Но на следующей неделе тебе предстоит стать Четвертым, ты помнишь об этом? Если ты хорошенько потренируешься, то сегодня мы присвоим тебе третий ранг. А он пусть будет твоим подопечным, я не против. Если, конечно, оба они останутся живы.
Вид Нанджи послужил причиной многочисленных безмолвных усмешек за обедом – Седьмого явно вывел из себя его ни на что не способный подопечный. И только самые внимательные могли заметить, что и у самого светлейшего Шонсу тоже хватает порезов и ран и что его жертва непонятно чему идиотски усмехается.
