Вода была непрозрачной — полной муссонного ила — и мне было трудно что-либо разглядеть. Я потянулся вдоль планшира, пока не достиг грязного речного дна, а затем обогнул десантный катер. Там, где широкая корма зарылась в грязь, я привязал конец и прикрепил ранцевые заряды на расстоянии десяти футов (прим. 3м) друг от друга. Затем я вынырнул на поверхность и помахал рукой «пиберам», стоявшим в пятидесяти футах (прим. 15м) от меня. Я вытащил свой загубник.
— Брось мне линь!
Я вернулся на борт патрульного катера и объяснил, что я сделал.
— А теперь мы взорвем засранца.
Это было просто: я ныряю обратно вниз, прикрепляю водонепроницаемый таймер, выставляю его, возвращаюсь обратно на катер и смотрю как МДКА распадается на части. Базовые вещи для боевого пловца.
Вот только во время второго спуска меня поджидал мистер Мерфи. Во-первых, я порезал руку, когда спускался по килю МДКА. Ничего смертельного, но пришлось наложить швы, чтобы все исправить. Затем я обнаружил, что один из ранцевых зарядов оторвался и мне потребовалось пять минут, чтобы его найти. Затем я снова порезался о корпус. Все становилось сложнее, чем мне хотелось бы. Наконец, все было на своих местах. Я дважды проверил взрывчатку. Я еще раз проверил детонаторы. Я все перепроверил. Затем я нажал кнопку инициатора на своем запале. Ничего не произошло. Я потянулся к второму запалу и дернул его. Этот сработал идеально. Спасибо, Эв Барретт.
Наконец я вынырнул, моя маска осторожно высунулась из воды у носа МДКА, фонарик был маяком, так что «пиберы» могли меня видеть. Я установил задержку таймера на десять минут.
Пуля отскочила от металла в шести дюймах от моей головы.
Объявились чертовы «красные кхмеры». Я переплыл на другую сторону судна и стал искать свои катера. Их нигде не было видно — они включили режим мудаков, и я поклялся, что убью кап-три «минков», если когда-нибудь доберусь до него. Затем обрушился шквал звона, дребезга и звуков выстрелов, и я снова нырнул в темноту.
Это было весело. В двадцати пяти футах подо мной находилось сорок фунтов взрывчатки C-3, настроенных на взрыв через семь минут.
«Красные кхмеры» палили по мне с обоих берегов, и мои чертовы «пиберы» уже свалили.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я услышал рычание водометов на поверхности — я выскочил как пробка, помахал им фонарем и, не обращая внимания на вскипающую от выстрелов поверхность воды, поплыл как летучая мышь из ада.
Я ухватился за свисающий конец, подтянулся к борту, поднялся и перевалился через планшир.
— Уматываем отсюда — сейчас рванет!
Я не думаю, что мы отошли на двести ярдов, когда взорвались заряды — водяной гейзер залил «пибер» и ударная волна подняла мой катер в воздух.
Когда я вернулся, Ким Симанх был штаб-квартире. Он посмотрел на мою окровавленную грязную одежду и угрюмое лицо, а потом искоса взглянул на меня.
— Плохой день в офисе, капитан третьего ранга?
Я пару дней не ходил на катерах. С меня было довольно.
Самым большим моим вкладом для главкома было создание отряда камбоджийской морской пехоты — хотя сами камбоджийцы звали их «пехота военно-морского флота» — подразделения численностью 2000 человек, использовавших 105-мм гаубицы и базирующиеся вдоль реки Меконг для защиты конвоев и нанесения ударов по «красным кхмерам». Я рассказал Киму Симанху и главкому о своих двух турах в дельте Меконга; объяснил, как я наносил удары ВК на дамбах, прежде чем они успевали подготовиться, и как эта тактика может сработать и для них.
Ким Симанх загорелся этой идеей. И, как я и надеялся, пехота морского флота действительно сократила частоту и интенсивность засад «красных кхмеров». Том Эндерс был счастлив.
И я чувствовал, что отрабатываю свое жалование.
Жизнь, должен добавить, не была сплошным нудным трудом. Я веселился как мог.
Я возглавил несколько засад, которые снова заставили течь соки. И я занялся боди-серфингом. Река Меконг к югу от Пномпеня широкая, теплая и спокойная, и я обычно прыгал в воду с буксирным концом и страховочной обвязкой с кормы патрульных катеров.
Если бы я об этом подумал, то попросил бы кого-нибудь из Второго отряда SEAL прислать мне пару водных лыж. Но я обошелся тем, что у меня было: своими двумя ногами. Во время одной из вылазок мой «пибер» примерно в пятнадцати милях к югу от города попал под обстрел и сбавил ход, чтобы подобрать меня.
Я замахал им и заорал рулевому, чтобы он вдавил педаль газа в пол:
— Идиоты — foutez Ie camp d’ici!- уматывайте отсюда к чертовой матери!
Потом я упал на живот и позволил им тащить меня вверх по реке. Черт, безопаснее было проскочить через засаду, чем предоставить противнику медленно движущуюся мишень для развлекательной стрельбы.
Моя общественная жизнь была столь же насыщенной, как и мое профессиональное расписание.
