Агафокл спросил, где на карте Уасет, и Чартхи объяснил, что он выше самого верхнего края карты. — Копи вот здесь, — сказал он и нарисовал на карте круг указательным пальцем.
— Я все забываю, — сказал я. — Это мой недостаток, вроде заикания. Я сожалею, но не могу ничего поделать. И тем не менее мне кажется, что бывают страны меньше, чем круг, который ты нарисовал нам.
— Намного меньше, — сказал Агафокл. — Сколько дней потребовалось бы, чтобы проехать его насквозь в повозке с парой хороших коней?
— Три или четыре, насколько я могу судить, — ответил Чартхи. — Это долгая дорога, даже если ты сможешь найти воду для лошадей. И намного больше времени потребуется, чтобы исследовать всю область. Год, или даже больше.
— Там красная земля? — спросил Тотмактеф.
Чартхи пожал плечами. — Не знаю, я никогда не был там. Быть может часть или вся. Скорее всего там сейчас пастбища. Меджаи, с которыми я говорил, сказали мне, что там много хорошей травы.
— Они знают, где были эти копи?
Чартхи опять пожал плечами. — Мне они сказали, что не знают. По моему царь нехасу и его советники знают, где были некоторые из них, и пытаются сами добывать золото. Но я сомневаюсь, что они знают, где находятся все шахты.
Тут заговорил Тотмактеф. — Латро и я благодарны тебе за гостеприимство и информацию. Если ты разрешишь нам наполнить кувшины твоей великолепной водой, то мы больше не будем тревожить тебя.
Чартхи вздохнул. — Значит вы не хотите искать копи. Я не вправе осуждать вас.
— Да, не хотим. У нас нет года в запасе, благородный Чартхи, и даже полугода. Но если мы повстречаем твоего благородного сына, мы поможем ему всеми способами, если это не помешает нам выполнить возложенную на нас миссию. Но я не обещаю тебе, что мы будем искать его, или эти копи.
— Я не могу осуждать вас, — потерянно повторил Чартхи. — Но не могу ли я попросить у вас в обмен на мою воду одну услугу? Совсем маленькую услугу, и такую, которую вам будет очень легко исполнить.
— Конечно. Мы будем счастливы помочь тебе, — сказал Тотмактеф.
— Тогда, наполнив кувшины, вернитесь ко мне.
Конечно мы так и сделали. И сейчас у нас на борту Агафокл со второй картой, на которой показано точное положение больше дюжины шахт. Он и Тотмактеф разговаривают с Чаниу. Я уверен, что он поплывет с нами, как того хочет Чартхи.
Я смешал вино с водой для Мит-сер'у, как мне сказал Чаниу. Великолепная вода и великолепное вино, Мит-сер'у выпила большую чашу и повеселела, пропела свою любимую песню и даже станцевала. Сейчас она спит. Я передвигаю ее так, чтобы она всегда была в тени.
КОГДА я смешивал вино и воду для Мит-сер'у, пришла обезьянка. Сейчас она сидит у меня на плече и что-то щебечет, пока я пишу. Когда я скатал свиток, она неожиданно прошептала: — Ты не видел моего хозяина? — Я ее прогнал, и еще побил бы, если б смог. Это вовсе не невинное животное. Она меня пугает.
ВЕЛИКИЙ бог юга хочет говорить со мной. Так сказал мне целитель, и, наверно, это правда. Я и мои солдаты фехтовали деревянными палками, которые нашел нам капитан. Палок было только четыре, так что одновременно заниматься могли только двое.
Об этом упражнении мне рассказал Аахмес. Таким образом тренируют солдат в войсках Кемета. Одну палку привязывают к левому предплечью. Это «щит». Палка в правой руке — это «меч». Кончиком колоть запрещено — слишком опасно. Я сразился с каждым, начав с солдат Кемета. Они делали это раньше, и, по моему, лучше всего, чтобы трое из Парса увидели пять раз, как это делается, прежде чем пробовать самим. Аахмес хотел сражаться последним. Я поставил его последним среди солдат Кемета, но не самым последним, как хотел он.
У Мит-сер'у болит голова. Но она не придает этому значения и говорит, что у нее всегда по утрам болит голова. Я попросил Урея смешать для нее вино с водой, а Нехт-нефрет уговорила ее немного выпить. И еще я разрешил каждому солдату выпить по кружке после того, как они сражались.
Когда сражаешься с врагом, держащим настоящий щит, всегда стараешься заставить его этот щит поднять, так что он становится как слепой. В игре с палками это сделать намного труднее, и, может быть, это хорошо. Я не уверен.
Все люди из Кемета сражались хорошо, особенно когда увидели, что я не смягчаю удары. Уро сражался первым и почти победил меня. Я думал, что он умеет меньше, чем оказалось, и не хотел его обескураживать. Быть может, он тоже не хотел ставить меня в неприятное положение, и какое-то время мы просто играли. Потом он взялся за меня по-настоящему и чуть не победил. Тогда я ударил его в голову и бросил на палубу.
Мит-сер'у радостно зааплодировала.
Я не знаю, почему так сильно люблю ее, возможно из-за ее болезни. Она и Муслак рассказали мне о ней, а Урей подтвердил. Она принесла свиток. Я уже совершенно не помню дом Чартхи и его сад, о котором прочитал прежде, чем начать писать; но я спросил целителя и он говорит, что забывает голова. Голова — дом разума, а сердце — дом чувств, и оно бьется, когда мы движемся. Мое сердце никогда не забудет радости Мит-сер'у.
