— Работать что ли? — подсказываю я.
— Какой работать! Дела хотим делать!
— Дела хотите? А вы крутые, я смотрю. И какие же это дела?
— Разные, — неохотно отвечает он. — Почему ищем долго? Потому что к нему просто так не подойдёшь, понимаешь? Нужно причину иметь, да?
— То есть, вы причину ищете что ли?
— Да, — соглашается он. — Теперь ты скажи. Ты кто? Я вижу, не мент ты, но нашего мента отшил вчера. Молодой, а дерзкий очень. Зачем нас к себе забрал? Что дальше делать будешь?
— Не решил ещё, что с вами делать. Вы же как шакалы, после вас только смрад и боль остаются. Зачем девчонку обидели? Вы приехали в чужой город, чё из себя хозяев жизни строите? Ты кто такой, чтобы к местной девке приставать? Я приеду в Батуми и буду сестёр твоих за руки хватать. Грязные слова буду говорить. Понравится тебе? Вы же всю Грузию позорите. Были у меня братья на войне, грузины. Таких людей поищи, не найдёшь. Настоящие герои. Погибли оба. В бою! Видели бы они вас подонков, что бы сказали, как думаешь?
Во мне снова гнев закипает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не дать ему по башке.
— Ты афганец что ли? Молодой больно, — хрипит Мамука и, помолчав, добавляет. — Мне бы врача…
— Петлю тебе на шею, а не врача. С Ламази Джоном хорошо знаком?
— Ну, так… Он хотел, чтобы мы сделали одну вещь для него.
— Какую вещь?
— Серьёзную, — кивает он. — Я тебе скажу. Только и ты мне скажи, да? Ты Бро?
— Может, да, а может, нет. Зачем мне тебе говорить?
— Затем, что Бро убить хотят, а я знаю, когда и где. Так ты и есть Бро?
— Допустим, — неохотно отвечаю я.
Отвечаю, потому что хочу разобраться, что здесь происходит. Странно это. Очень странно. Слишком много совпадений и несоответствий. Ерунда какая-то… Зачем Джон меня вывел на эту троицу? Не понимал, что они его могут сдать? Нет, здесь что-то другое. Что-то другое… Какая-то подстава…
— Да, я Бро, — зло чеканю я. — Рассказывай.
— Я так и подумал, — несколько раз кивает он. — Хорошо, расскажу. Но мне бы врача надо…
— Будет тебе врач, — прищурившись, обещаю я. — Будет, если нормально поговорим. Отправлю тебя в санчасть. Но если поговорим не очень нормально, приведу в исполнение первоначальный план.
— Это какой? — морщится Мамука.
— А такой, что мне для высшей меры нужен не приговор суда, а собственное решение.
Я стучу пару раз указательным пальцем себя по лбу, демонстрируя, где именно принимаются подобные решения.
— Улавливаешь?
— Уловил, да, — кивает он.
— Ну, тогда рассказывай.
— Гия Таси, — многозначительно начинает он и замолкает.
— И? Что за Гия Таси?Кто такой? Или такая…
— Такой-такой. Есть в Москве такой человек. Гия чаша, или Таси.
— И что с ним? — хмурюсь я.
— Набирает людей в дело.
— Кто такой, этот Гия Таси? Ты его знаешь?
— Его все знают, — пожимает плечами Мамука.
— Почему?
— Известный человек. Блатной, большие дела делает. Странно, что ты не слышал.
— Ну, ничего странного, я не вор и всех воров мне знать не требуется. — Итак, есть такой чувак. А дальше-то что? Что с этим Таси?
— Он команду набирает…
— Банк грабить?
— Нет… одного человека… устранить…
— А ты, — удивляюсь я, — прямо такой спец по устранению людей?
— Я не спец, но мне стрелять не надо.
— А что надо?
— Ну… там на шухере стоять, смотреть, если заблокировать кого-то…. Ну, типа, на атасе. Если чё, помочь загасить и закинуть в тачку.
— Давай по порядку, — говорю я. — Кто такой этот Гия Мина? Он где, в Москве? Кто, что, зачем и почему? Рассказывай, что знаешь.
— Да, в Москве, — хрипит Мамука. — Он местный, родители грузины.
Я молчу и внимательно вглядываюсь в лицо своего собеседника.
— Всю жизнь здесь живёт. Типа, сам по себе, но мне говорили, что он точно с Мишико подвязан. И он с Джоном дела крутит. Гарантирую.
— А что за дела тут крутит Джон?
— Да он тут… — он ладонью, как плавником изображает волнистую линию, — всякие тёмные дела, понимаешь? Ненормальные.
— Нет, не понимаю, — качаю я головой. — Ты, по-моему, тоже тёмные дела крутишь, на бабки людей кидаешь. Это, типа, нормально? А Джон что делает, что это значит «ненормальные»? Наркотой барыжит?
— Он тут плетёт с большими людьми интригу, воров подставляет и наркотой тоже торгует. Но это я точно не знаю, слышал, что анашу продаёт. Не на улице… много продаёт. И покупает.
— Ты, значит, д’Артаньян, а он чмо. Правильно понимаю?
— Я не д’Артаньян, а он чмо, — ты правильно понимаешь.
Слово «чмо» у Мамуки получается очень сочно и энергично, и становится сразу понятно, те кто чмо, люди презренные и конченные.
— Ладно, не понял, но ладно, неважно пока. Едем дальше. Джо — это чмо, правильно?
— Правильно, — соглашается мой пленник. — Нормальный человек с ним не будет дела делать. Он кидает всех, знаешь… Без уважения человек.
— Ну, он, хотя бы к девушкам беззащитным на улице не цепляется и в машину к себе не заталкивает.
— Эй, слушай, что такого, познакомиться хотел?
— Втроём с одной, да? Причём, она не хотела. Но это так, к слову, чтобы злость не терять. Рассказывай. Ты пока только сопли жуёшь, ничего не говоришь толком. Я уже задолбался слушать.
Мамука качает головой.
