Север пока отставим в сторонку, а вот юг — самое то. Вокруг суши, почти на гране восприятия, но, еще не сливаясь в одно с небесами, плескалось море-океан. При этом западные и юго-западные земли подбирались к воде вплотную, вместе с двумя дельтами больших рек и десятком голубых артерий поуже. Южная оконечность этого полуострова была щедро окрашена в пятнистую желтизну пустыни. А с юго-востока и вдоль всего восточного побережья широкой полосой акульей челюсти вздымались зубья скал. И чем дальше на север, тем выше, суровее, белоснежнее… Упираясь, как хвост кобры в капюшон — в двугорбое жерло вулкана… Вроде, потухшего… Но, нервирующего одним только видом. Во всяком случае, случись мне очутиться неподалеку его склонов, я бы дольше пары дней там задерживаться не стал. Подозрительный, в общем, вулкан… Дальше на север пошли невысокие, веселенькие желто-изумрудные сопки. С отчетливой победой зелени при продвижении на восток. И эта 'зеленка' становилась все гуще и темнее, заливая всю доступную моему взгляду северную часть суши.
Внутреннюю часть полуострова занимала холмистая равнина, отчасти самой природой, отчасти усилиями человеческого ума и трудолюбия приспособленная для народного хозяйства. Соответственно и обитания. О чем, наглядно свидетельствовала примерно дюжина-полторы населенных пунктов крупнее ПГТ, с башенками и стенами, рассредоточенных вдоль крупных рек. Кроме них, как на макете, наличествовало и несколько десятков сел, размерами поменьше, избравших себе для проживания берега приток или озер, а так же — россыпь, как я догадался, хуторов и деревень. А завершал картину один большой город. Почти в углу границы восточного пляжа и темно-зеленого севера.
Еще я успел заметить местами скученность своеобразных ласточкиных гнезд в пределах горного хребта, некие невнятные, но довольно крупные (если смог разглядеть), сооружения в лесном массиве и тут — трансляцию 'Клуба кинопутешествий' прекратили. Наверное, электричество закончилось.
Меня стремительно потащило вниз, в сторону юго-востока, но не к самим горам, а чуть ближе к обжитой местности. Да так шустро, что я и глазом сморгнуть не успел, как вновь оказался на своей лежанке.
Угу, будем считать, что первый платеж, в счет квартплаты, — духами без определенного места жительства, — был произведен…
'Утро красит ярким светом…'
Именно так начиналась каждая новая глава в интереснейшей книге, — без автора, начала и конца, — зато зачитанной до дыр всем личным составом отдельной… Теперь уже не важно. Так вот, в том увлекательном романе одному парню тоже несладко пришлось в другом мире. Но, в отличие от меня, ему по ходу движения, все время какие-то бонусы, очень в тему выпадали. Вот бы мне хоть парочку тех умений, помимо навыков, приобретенных в рядах вооруженных сил. Хотя, кажется, я вчера прикупил неплохую карту к своему раскладу. Во всяком случае — хуже точно не стало. А, если прислушаться к собственным ощущениям, не пеленгующим даже фона от бодуна, то даже лучше.
— Доброе утро, Владислав Твердилыч!
О, это ко мне. И что характерно, утро и в самом деле доброе. Уж своему-то опыту утренних побудок я могу доверять с достоверностью до третьего знака после запятой. Пивка засосали почитай ведро, а ныне голова ясная, как у сдавшего экзамен студента. Если прислушаться, то наверняка свист гуляющего в пустоте сквозняка можно услышать.
— Завтракать будете? Или рассолу подать?
Моя заботливая хозяюшка стоит в шаге от кровати и пристально выискивает на лике мужчины следы вчерашнего загула и, не найдя таковых, радостно улыбается.
— Буду, солнышко, обязательно буду! — не менее радостно улыбаюсь я ей в ответ, беря за руку и утаскивая к себе на ложе. — Страсть, как проголодался, со вчерашнего дня-то…
— Ой, — взвизгивает Листица для порядка и негромко смеется. — Что это вы удумали, средь белого дня, охальник этакий?.. Вот щас как съезжу тряпкой. Ой! — в ее голосе уже нет прежней уверенности. — А если войдет кто?
— Да кто к нам придет-то? — пытаюсь успокоить я молодицу и перейти к утренним процедурам.
Угу, помянешь беду, как она уже на пороге.
— Кхе, кхе… — похоже, голос старосты скоро станет преследовать меня, как рык дежурного по роте. — Не помешал? Кхе, кхе…
Листицу словно ураганом с ложа унесло. Ярополк еще и откашляться, как следует, не успел, а молодица уже стояла у плиты и чем-то там усердно тарахтела. Причем — одетая и заправленная по всей форме. Чего никак нельзя было сказать обо мне.
— Извини, Влад, за столь ранний визит… — яркость освещения за окном, насмешливо утверждала, что уже наступило, как минимум, время второго завтрака. — Я подумал, что тебе… Ты, конечно, моложе и покрепче меня, старика будешь. Но все-таки…
С этими словами он произвел на свет божий пузатый глиняный сосуд в виде калача на ножках. Куманец, кажется…
— Вот…
Понятно, староста, как истинный виновник вчерашнего злоупотребления, решил взять на себя заботы и расходы по восстановлению здоровья боевой единицы. А, заодно и самому — сурьезный повод подлечиться.
