Фраза эта про «есть вести» была настолько же долгожданной, насколько оказалась неожиданной. Рысь и Чародей, продолжавшие остервенело уродовать пиломатериал на утоптанном снегу, одновременно отскочили назад, чтоб не покалечить друг друга. Потому что головы вскинули на Алесев голос тоже синхронно. Но пляску с тяжёлыми досками в руках так просто не прервёшь, поэтому их обоих по инерции развернуло. Князь с воеводой выпустили инвентарь, что с гулом полетел в разные стороны и редким чудом никого не зашиб и не прибил. Рысь быстро утёр красное распаренное лицо снегом из-под ног и сперва крикнул соколом, а потом протрещал сорокой. Из-за угла тут же вылетел один из его ратников и побежал к воеводе, видимо, за указаниями. По пути тревожно глянув на будто изжёванную дубовую доску, что торчала в стене терема, попавшую туда и намертво застрявшую аккуратно между брёвнами венцов на уровне груди. Войдя в крепко проконопаченный шов ладони на две.
В гридницу влетали один за другим члены «Ставки». Первыми, конечно, сотники и князь с Рысью. Следом, топая, как стадо слонов, прибежал Гарасим с неизменным коробом-кабиной для безногого Ставра. Потом показались запыхавшиеся Юрий и Буривой. Последним вбежал в комнату патриарх Всея Руси. Он, как выяснилось позже, влетел на подворье верхом на вороном коне, едва не стоптав Ждановых, что стояли на страже, и с седла маханул сразу на балкон-гульбище, минуя ступени всхода-лестницы. Молодость вспомнил. Как оказалось, не он один, потому что уже через некоторое время к подворью стали стягиваться вооружённые люди, группами и по одиночке. Вид у несущегося по улицам на чёрном скакуне патриарха с развевавшимися за спиной рясой и бородой был тревожнее, чем у бегущего генерала в военное время. Народ решил, что беда на пороге, и отправился к терему, на подмогу вере православной и князю-батюшке. Но это всё мы узнали уже сильно позже.
— Держи, княже, — с поклоном протянул шёлковую ленточку Алесь, бледный и взволнованный.
Чародей развернул шифровку и я привычно прочитал написанное в ней, будто по волшебству снова представившееся мне полоской телеграммы.
«Взяли, часть дома. 2 ран идём к вам. Латгалы спасли»
Всеслав схватил плошку с чем-то жидким, что подвернулась под руку, и в три глотка выпил, передавая тряпочку Рыси. Что было в посуде — не понял.
Гнат, сощурившись, дважды перечитал сообщение про себя, и лишь после этого вслух. Как за эти несколько секунд Ставра и Буривоя не разорвало в клочки́ от нетерпения, я не понял. Случайно повезло, наверное.
— Так, — отдышавшись и послушав восторженные крики и хрипы, начал Чародей. — Навстречу к ним полусотню, Алесь, намётом, сразу, как выйдешь. Встретить и доставить их всех мне сюда, как Жар-Птицыно яйцо, бережно и очень осторожно. По сторонам глядите в оба: чуть что не так покажется — стрелять без разговоров. Рысь, два десятка своих с Алесевыми отправь. Чтоб на перестрел, а лучше на два и близко чужих не было.
Гнат и конно-связной старшина кивнули хором, отрывисто, слушая очень внимательно.
— Они, други, знают сейчас побольше, чем мы с вами, и стоят каждый очень дорого. Я бы на месте папы и императора направил по следам их ищеек тайных, чтоб вызнать достоверно, кто же это такой бесстрашный завёлся в том лесу, куда они ушли, чтоб империю и церковь грабить под самым забором. Потому следить, повторяю, в шесть глаз, каждому! Ставр, если есть с тобой сравнимые по умению следопыты — отправь с Гнатовыми, пусть весь путь пройдут до самого Полоцка, на брюхах проползут, но все следы чтоб проследили мне! До тех пор, пока в те ноги, что их оставили, не упрутся! Если не выйдет лазутчика или любого, кто рядом окажется, живым в руки взять — пусть стрела догонит. Любого, Рысь! Мужика, бабу, ребёнка, — тут все в гриднице вздрогнули, хотя воздушных и романтических натур за столом не было. Но голос Чародея, снова безжизненно ледяной, уже не холодил. Он поистине вымораживал, как лютая стужа — мелкую речку, до самого дна. И дно на метр в глубину тоже.
— По коням, время дорого! — сдавленный рык смёл кавалериста и разведчика с лавок. Гарасим, неловко, но очень бережно придерживая короб со Ставром, что аж приплясывал там, хрипя ругательства, выбрался из двери последним, не забыв прикрыть её плотно. Дисциплина, куда деваться.
— Янко, держи ухо востро. Какие бы вести от твоих не пришли, днём ли, ночью ли — сразу ко мне, — уже чуть подуспокоившись, продолжил Всеслав.
— Так, княже, — тише обычного отозвался командир стрелков. Ответственный за общение с родичами, его и Яна Немого. Которые, как говорила шифровка, спасли первую группу.
— При встрече будь непременно. Наверняка кого-то из знакомцев или родни твоей упомянут в рассказах. Про них потом отдельно расскажешь мне.
