Гости Шоломона, почти две тысячи степняков Шарукана, должны были быстро, недостижимо быстро для тяжёлой конницы Европы, соединиться с земляками, что собирались мелкими и не очень мелкими отрядами на хорватских и сербских землях. Об этом было уговорено с ханами, отцом и сыном, при недавней встрече, и потом подробно, по шагам и дням — с Байгаром, который уехал координировать операцию на месте, оставив вместо себя двоюродного брата, своего лучшего ученика. Самих же Ясиня и Хару, надо полагать, следовало ждать в течение недели, раз уж Гнат так сказал. Всё шло как по маслу.
Жаворонки — день закликания весны, последний день Масленицы-комоедицы, последняя неделя марта, уже скоро. Но зачем тётя впервые использовала столько загадок в телеграмме? Давала понять, что «линию могут прослушивать»? Или опасалась чего-то ещё? В этой чёртовой большой политике и так-то ничего не понять, если не занимаешься ею всю жизнь, а уж когда в дело вступают женщины — и вовсе пиши пропало. Они и на ровном-то месте могут запутать всё так, что устанешь разбирать. Радовало только то, что Всеслав как раз и был из тех, кто и учился правильно и долго, и «варился» во всей этой кухне, полной интриг и загадок, всю сознательную жизнь. Значит, шансы на то, что послание мы поняли верно, были высоки́.
Новости же о том, что Анна Ярославна планировала встретиться с «сёстрами» в Полоцке, признаться, были сюрпризом небывалого масштаба. Со шведских, польских и даже норвежских земель венценосные родственники и родственницы, случалось, выбирались в гости. Из таких далёких краёв, как страна франков — никогда. Обе памяти, моя и Всеславова, ничего на этот счёт подсказать не могли. Зная о том, как почтительно именовал тётю Роже де Мортемер, упоминая при этом ещё и какой-то Совет, визит явно стоило ожидать не рядовой. И готовиться к нему начинать уже вчера.
Великий князь хмыкнул, давая понять, что непривычную фразу понял, благодаря общей памяти, но всё равно удивлён тем, как поменялись за тысячу лет значения и правила употребления некоторых слов. Сейчас словами «приходи вчера» отгоняли мелких злых духов, давали понять собеседнику, что к нему относятся, как к кикиморе, ну и просто от сглаза, случалось, говорили. Этот экскурс в историю лексики и прочей этимологии удивил уже меня. При этом мы необъяснимо быстро успевали набрасывать и продумывать варианты развития событий. Получалось пока вполне в духе того самого первого плана, вполне нарядно. Оставалось только самим же не сглазить удачу.
Первые два этапа, с экспроприациями на севере и западе, вышли на загляденье, гораздо удачнее самых радужных задумок. Даже с учётом гибели и увечий верных бойцов нетопыриной сотни. Которая сейчас насчитывала почти полтысячи. Ставровы, новгородцы, древляне и даже степняки, пройдя через ад изуверских испытаний, что выдумали или вспомнили Рысь с безногим, считали великой честью встать не просто под руку великого князя, а ещё и в самую тайную, закрытую и, что греха таить, страшную ближнюю дружину Гнатовых неуловимых и бессмертных негодяев. При этом каждый из вновь принятых знал на память имена и подвиги каждого из предшественников, такова была заповеданная традиция. Ратники чтили дела и души тех, кто выполнял свой воинский долг до самой смерти земной, и продолжал выполнять его после, поддерживая боевой дух в оставшихся в живых друзьях и новых сослуживцах, с кем увидеться не довелось. И в этом была Правда, Честь и Сила. Те, кто бился и за жизнь друзей, братьев и дядьёв, и за честное имя и добрую вечную память тех из них, кого было уже не обнять, могли творить небывалые чудеса. И не отказывали себе в этом, на радость воеводе и великому князю.
Скорость обработки полученных данных, доступная нам с князем, изумляла даже меня, привыкшего, вроде бы, работать с немыслимыми для этого времени массивами и потоками информации в двадцатом и двадцать первом веках, где всё было не в пример быстрее размеренного одиннадцатого столетия. Наверное, это было как-то связано с тем, что в теле Всеслава теперь работали в связке две памяти, и обе — вполне себе оперативно. Других же это, кажется, даже пуга́ло. Потому что выглядело так, будто Чародей точно знал, какие именно новости прилетят к нему на быстрых сизых крыльях, был готов к ним и знал ход дальнейших действий на несколько шагов вперёд. Так вышло и сейчас, стоило Всеславу начать раздавать команды.
— Байгару. Выдвигаться и перекрыть восточные перевалы. Если выйдет — запереть или сжечь в портах корабли и лодки Александра. Всех, кто связан или подозревается в службе папе, под строгий пригляд. Тех, с кем будут говорить аббаты, настоятели, наместники, хватать и расспрашивать с пристрастием: о чём шла речь, какие сведения передавались, для кого и, главное, от кого.
Алесь, Гнат и «дежурный» кивнули одинаково и синхронно.
