Гнат перестал шутить и балагурить, сделавшись собранным, твёрдым и холодным, как отошедший до весны с Днепра, но ещё попадавшийся на Двине и вполне крепко стоявший на северных озёрах и протоках лёд. Он прекратил даже всегдашние свои перепалки со Ставром. Хотя безногий ветеран тоже стал менее разговорчивым, удивляя остальных. Но та задача, что стояла перед ними двумя, к шуткам и пустой трепотне не располагала совершенно.
Путь до Волыни занял пять полных дней, и пожилым авторитетам Ставки дался с заметным трудом. Шли, как давеча под Сандомир, меняя коней, почти без остановок, спали в сёдлах. Отец Иван держался и бодрился до последнего, но на подступах признался, что такого не проделывал и в молодые годы. Великий волхв кивнул согласно, пряча, кажется, усталость за волчьим оскалом и тусклым блеском зрячего глаза. Ставр и вовсе промолчал, плюнув и покрепче перехватив поводья.
Хуторок на пяток домов вынырнул из-за леса так, что патриарх даже ахнул. Крепкая ограда-частокол, хитро наставленные рогатки, «противоконные заграждения», странные проплешины на полянах, покрытых молодой свежей травкой. И Стась, нетопырь из старых, что ехал навстречу на коне, пуская его странным пьяноватым зигзагом.
— Добро пожаловать, князь-батюшка и гости честны́е! Дозволь, княже, воеводе доложить? — встречающий говорил громко и чётко, хоть и было видно, что не спал вдоволь давно.
Всеслав только кивнул, глянув на Рысь, и на крытые свежей жёлтой дранкой новые домики за оградой, откуда тянуло духом банным и съестным. Очень актуально.
— Селище к жилью пригодно, окру́гу держим крепко. Чужих на пять вёрст вкруг ни души. Четыре десятка со мной, хворых-увечных нет, — доклад вышел кратким, но исчерпывающим.
— Добро, Стась. Веди, накатались мы вволю, банька ох как к месту натоплена, — ответил Гнат. Подвёл Булата поближе и обнял старого друга, не слезая с седла.
За жеребцом Стася шли медленно, след в след. Два-три дня — и нарастёт свежая травка, скроет-сровняет еле видимые проплешины на полянке. И тогда ловчих ям и настороженных ловушек с зубастыми брёвнами, выскакивающими из-под земли, не найдёт и обученный пёс. Ставр, кажется, забыл об усталости, довольно покашливая, видя на условно голой полянке то, чего мы со Всеславом и в упор не углядели бы.
— А хорош острожек вышел. Как назвали? — не утерпев, окликнул он Стася.
— Ставрогнатово, дедко, — отозвался тот, внимательно глядя под ноги коню.
Усталый сверх меры старый убийца расцвёл майской розой, и на лице Рыси показалась плохо скрываемая довольная улыбка.
Таких хуторков-острожков за зиму в этих местах появилось несколько, как и в других, что южнее, что севернее. Похожие друг на друга как две капли воды, они отличались только схемами ловушек и укреплений — двух одинаковых не было. В каждом постоянно базировался десяток ратников, объезжавших регулярно округу́ и собиравших вести. Которые по мере надобности отправлялись в центр, к Алесю. Я видел на карте и Всеславово, и Романово, и Глебово с Рогволдовым, и даже Дарёнино с Лесиным. Словно сама семья великого князя хранила и защищала границы родной земли. А вот Ставрогнатова на той карте не было.
Судя по крепкому острому смоляному духу, острожек срубили совсем недавно, прямо вот-вот. В нём, как и в его близнецах-братьях, могла при необходимости разместиться на некоторое время целая сотня, были запасы стрел, продовольствия, лекарских снадобий, шовного и перевязочного материалов. А ещё «ремкомплекты» для доспеха, мини-кузница, она же — полевой автосервис. И запасец громовика в тайном погребе. Судя по результатам учений, взять с налёту такой хуторок не смогли бы две сотни «тяжёлых», а навыков и запасов у «пограничников» вполне хватало для того, чтобы неделями ставить на уши все окрестности. Что интересно: название «пограничники» к нетопырям из таких дальних точек прилипло, как родное, а вот называть острожки привычным, казалось бы, в этом времени словом «застава» не стали. Всеслав думал, что дело в тайном, скрытном размещении. Застава перекрывает путь врагу, «заступает» дорогу, а в лесах какие дороги? Зато пугать-«стро́жить» неприятеля отсюда было очень удобно, да и брёвна частокола остроганные-заострённые — вон они, налицо.
От Ставрогнатово до Владимира было меньше двух десятков вёрст, и до места встречи высоких, высочайших даже, гостей мы добрались как раз к обеду. Чистые, мытые, нарядные и отдохнувшие всласть. И не скажешь, что четыре дня скакали без продыху. Поэтому и удивился страшно народ здешний и особенно нездешний, увидев, как выступает неторопливо и размеренно из лесу с востока блестящая под Солнцем полусотня под стягом со Всеславовым знаком. Который развевался между хоругвями-знамёнами с православным крестом и ликом Спасителя с одной стороны, и Перуновым крестом с другой. Но Чародеев стяг был крупнее, помещался выше и виден был издалека вполне отчётливо.
